Вайолетт Лайонз - Бунтарка

Берт ответил не сразу.

— Боюсь, твой отец и сам не захочет жить в доме, который когда-то был его собственным, а теперь перешел к человеку, которого он всегда недолюбливал. Но ему нужно будет время, чтобы как следует все обдумать и что-то решить для себя.

— Может, ты и прав, — медленно проговорила Элси. — Когда он увидит, что ты сделал, он поймет, что значит по-настоящему заботиться о доме, по-настоящему любить его. И если папа найдет в себе силы побороть свою непомерную гордость, он, вероятно, признает, что сам был плохим хозяином.

— Думаешь, это возможно? — недоверчиво спросил Берт.

— По крайней мере, я очень на это надеюсь. Я надеюсь, что, оправившись после болезни, папа задумается над тем, как он жил. Вдруг он поймет, что вся его жизнь была погоней за миражами, и захочет что-то изменить… Почему ты молчишь, Берт? Ты меня не слушаешь?

— Просто думаю, — ответил Берт. — У тебя ведь есть все причины злиться на твоего отца. В конце концов это он виноват, что вы все оказались в таком затруднительном положении.

— Знаю. И наверное, если бы папа сейчас был здоров, я бы все ему высказала. Но он болен. А кроме того, он — мой отец, и несмотря ни на что я его люблю.

— И твоя мама тоже любит его… — В голосе Берта прозвучали непонятные ей интонации.

— Ну конечно! А как же иначе? Ведь он ее муж.

Берт вдруг напрягся и так резко переключил передачу, что Элси встревоженно взглянула на него.

— Обручальное кольцо на пальце еще не означает, что люди любят друг друга и что им хорошо вдвоем. Иногда это значит прямо противоположное!

— Ты говоришь это так, будто знаешь по собственному опыту… — осторожно заметила она.

Элси помнила, что эта тема была очень болезненна для Берта, и сомневалась, позволит ли он касаться ее. По крайней мере, раньше, когда речь заходила о его родителях, Берт явно давал понять, что ему неприятен этот разговор. И Элси не приставала с расспросами, боясь его расстроить. Но сейчас она все же решилась:

— Для тебя это что-то личное?

Как ни странно, на этот раз Берт не стал уходить от ответа.

— Да, личное! — угрюмо проговорил он. — Семейная жизнь моих родителей была похожа на непрекращающуюся войну. Я вспоминаю свое детство как кромешный ад! Они изменяли друг другу на каждом шагу, причем не таясь. Я даже знал их «приятелей» и «приятельниц» в лицо, но не успевал запоминать их имена — они сменялись с калейдоскопической быстротой.

— Почему же они не разошлись?! — изумленно спросила Элси.

— Они расходились. И часто. Но всегда ненадолго. Обычно отец уезжал куда-то, но очень скоро возвращался. Представь себе, они не могли жить друг без друга! Но не могли жить и вместе… Такое бывает, и не так уж редко.

Элси захотелось обнять Берта или хотя бы прикоснуться к его руке, но она знала, что он не примет ее сочувствия.

— Это была не любовь, — абсолютно бесстрастно продолжал он. — И даже не то, что называют любовью, замешанной на ненависти. Я бы сказал, это было вожделение, замешанное на ненависти. Физически их неодолимо тянуло друг к другу, но при этом они постоянно ругались и даже дрались. Кончилось тем, что они друг друга убили…

— Берт, не может быть!

Уже не раздумывая, Элси схватила его за руку, и даже если бы он с раздражением отмахнулся, все равно не пожалела бы о своем порыве. Но Берт лишь мельком покосился на нее, и его губы скривились в горькой усмешке.

— Ну, разумеется, не в прямом смысле слова. Они тогда ехали из отеля, откуда мать вытащила отца после очередного «примирения». — Берт вдруг рассмеялся, но это был жесткий и невеселый смех. — Уже по дороге домой они вновь разругались. Дело было зимой, дорога обледенела… Но родители так увлеклись выяснением отношений, что не заметили опасного участка на шоссе. Их вынесло на встречную полосу, а там шел грузовик… Смерть наступила мгновенно.

— Но откуда ты знаешь, что они ссорились?! Автокатастрофа — всегда случайность…

— Знаю! — резко оборвал ее Берт. — Я был в машине. На заднем сиденье. То, что я не погиб вместе с ними, — просто чудо!

Берт замолчал. Элси тоже молчала, не решаясь больше его тревожить.

— Их похоронили в одной Могиле, — наконец проговорил он. — При жизни они не были так близки, как в смерти…

Элси невольно поморщилась: так цинично прозвучал его голос.

— Но у них же родился ты! Значит, когда-то они все-таки были близки… Ведь чтобы заниматься любовью…

— Сексом они занимались! Когда угодно и где угодно. Они могли наговорить друг другу массу ужасных слов и уже в следующую секунду завалиться в постель. Впрочем, ты же сама говорила, что вовсе не обязательно любить человека, чтобы спать с ним и получать от этого удовольствие. Вожделение может подогреваться и ненавистью…

— Как это было у нас с тобой? — непроизвольно воскликнула Элси и со страхом замерла, ожидая ответа.

Но Берт не торопился. Он съехал на парковочную площадку у обочины шоссе, заглушил мотор и только потом повернулся к ней.

— Разве я тебя ненавидел, принцесса? Да никогда в жизни! — неожиданно проговорил он, когда молчание сделалось совсем уж невыносимым.

Его черные глаза были абсолютно непроницаемыми. Элси так и не смогла понять, что Берт имел в виду. Но если не ненависть, тогда что он испытывал к ней? Ведь что-то он должен был чувствовать!..

Берт открыл дверцу и собрался было выйти из машины, но вдруг передумал и опять повернулся к своей спутнице.

— Знаешь, я никак не пойму одну вещь. Мы уже больше недели живем под одной крышей, общаемся каждый день, а ты ни разу меня не спросила, почему я тогда отказался от тебя.

— Но это же очевидно! — выдохнула Элси.

— Разве?

Что-то в его голосе заставило Элси приглядеться к нему повнимательнее. На мгновение ей показалось, что сейчас удастся проникнуть в его душу. Но взгляд Берта оставался по-прежнему бесстрастным.

— Тогда, может быть, ты мне скажешь?

— Почему? Да потому что… — Элси не сразу подыскала нужные слова. — Потому что я уязвила твою мужскую гордость! Ведь ты был уверен, что мне нужен не ты, а твои деньги…

— Если ты вправду так думаешь, Элси, значит, ты совсем меня не знаешь, — произнес Берт странно будничным тоном.

С этими словами он вышел из машины и полез в багажник за корзиной.

— Нет, подожди! — Элси выскочила следом за ним. — Если уж начал, так договаривай! Нельзя делать подобные заявления, а потом заминать разговор!

Но Берт только небрежно пожал плечами и, захлопнув багажник, молча направился по тропинке, что вела вниз к реке.

— Берт! — Элси приходилось едва ли не бежать, чтобы не отставать от него. — Ведь это ты от меня ушел…