Портрет содержанки - Ника Черри

так сильно не интересовали мужские тела. До этого дня, до текущего момента.

Слава богу, он тоже не искал со мной встречи, будучи занятым обустройством студии, а размеры особняка позволяли вообще не пересекаться. Я знала, что рано или поздно нам придётся встретиться, и вообще мы теперь будем проводить довольно много времени наедине и при том часто, но мне было нужно, чтобы сперва сон с его активным участием выветрился из моей головы.

Несмотря на обилие свободных комнат в этом доме, Камиль выбрал спальню именно рядом со мной, в моём крыле, а между ними обставил небольшую арт-студию, где и планировал работать в ближайшие месяцы. Якобы там свет какой-то особенный. Мне же это соседство доставляло беспокойство. Мысль, что он совсем рядом, через стенку, меня волновала.

Так глупо, ведь его не интересуют женщины. Новость о том, что Камиль принадлежит к сексуальным меньшинствам, меня одновременно и обрадовала, и смутила. С одной стороны, может теперь благодаря этому я смогу благополучно забыть о том сне, с другой, очень жаль, он такой красивый мужчина. Не то, чтобы я всерьёз задумывалась об интрижке, мне просто было приятно его внимание и этот лёгкий ненавязчивый флирт между нами. Но может теперь мы сможем подружиться, хороший друг мне сейчас тоже не помешает. Машка вообще будет в полнейшем восторге, она всегда мечтала, чтобы наше с ней небольшое скучноватое общество разбавил эксцентричный «голубой» друг. Якобы у каждой уважающей себя девушки из высшего общества должен быть хотя бы один такой в близком окружении. А лучше два.

Обед я попросила принести в мою комнату, но к ужину пришлось спуститься вниз, подобные ритуалы были важны для Владимира. Но мой муж задерживался на работе, и я ощущала дикую неловкость, оставшись с Камилем один на один. Даже Лида, всё время неловко суетившаяся неподалёку без конкретной на то причины, не раздражала, как обычно, а скорее успокаивала. За весь вечер я ни разу не подняла взгляд на гостя и вскоре удалилась, сославшись на недомогание, так и не дождавшись возвращения супруга.

Ночь была беспокойной и длинной. Тот факт, что Камиль по мужчинам, никак не охладил меня к нему. Зато хотя бы совесть мучить перестала, фантазировать о ком-то недоступном проще. Но смотреть ему в глаза от этого не легче.

К написанию моего портрета мы приступили на следующий день, сразу после завтрака. Такого же неловкого и молчаливого, как и вчерашний ужин.

— Маргарита, вы очень красивая женщина, — начал он, подходя ближе.

Не удивил. Вообще. От слова совсем. Я знаю это, очевидно же, у меня есть зеркало и глаза. Да и мужчины мне говорили это не раз. И не два. Банальная дежурная фраза, аж до тошноты.

— Но… — вкрадчиво произнёс он, потянувшись за салфетками через меня.

От его близости вдруг стало жарко.

— Что но? — не выдержала я.

— Но зачем вы уродуете себя косметикой? Так дело не пойдёт.

А вот тут удивил, признаю. Этого мне ещё никто не говорил.

Он смочил салфетку своей слюной и начал оттирать румяна с моих щёк. И знаете, мне не было противно от чужой слюны, скорее понравилось. Это было так… интимно.

— Мой визажист вас убъёт, — нервно хихикнула я, но не отдёрнулась.

Марина сегодня приехала ко мне на час раньше, чтобы подготовить это лицо к работе. Мы потратили всё утро на макияж.

— Я думаю, переживёт. И вообще, визажист вам не нужен, увольте, — самодовольно подытожил этот «ценитель истинной женской красоты».

Да что он в этом понимает? Или это их знаменитое «я художник, я так вижу»? Макияж — это не только про красоту, это про статус. Так муж говорил, он меня и приучил краситься каждый день с раннего утра. Даже ложась с ним в постель, я всегда была при параде, он никогда и не видел меня толком без косметики, разве что в первую ночь, когда меня зарёванную привезли в этот дом.

Камиль глянул на салфетку, на которой остались яркие бежево-розовые разводы, и недовольно цокнул языком.

— Если бы я не видел вас вчера настоящую, я бы и слова не сказал, но теперь я хочу работать только с той Маргаритой, что вы скрываете под маской.

— Это вы про моё вчерашнее неловкое появление в столовой? Когда я была растрёпана, не одета…

— А ещё у вас на щеках был здоровый естественный румянец, и глаза блестели, — ласково улыбнулся он, явив милые ямочки не щеках.

Знал бы он, от чего был тот румянец и озорной блеск…

— Значит так, умываемся и приступаем к работе, — берёт он меня за плечи и направляет в сторону ванной. Моя кожа под его руками моментально вспыхивает огнём даже сквозь одежду, а на щеках появляется тот самый стыдливый румянец.

Я знаю, он не такой, но от чего-то мне кажется, что я для него чуть больше, чем просто позирующая за деньги модель. Я вижу это в его взгляде, а на этот счёт я редко ошибаюсь.

Глава 20

Первые наброски

Через несколько минут возвращаюсь из ванной комнаты. Непривычно на людях быть без макияжа, чувствую себя голой.

Камиль самозабвенно раскладывает кисти и смешивает краски, готовясь к работе. Сразу видно, человек горит своим делом, любит всей душой то, чем занимается. Интересно, он этому где-то учился или талантлив от природы?

Обречённо вздыхаю, вспоминая, что даже школу не окончила, не говоря уже о чём-то большем. А ведь я была отличницей, подавала большие надежды, мечтала стать врачом-педиатром, но судьба распорядилась иначе. Нет, не судьба, роковая случайность. Да какая, к чёрту, разница, достойного образования мне всё равно не видать. Я ничего не умею.

За деньги можно купить многое, у меня даже есть какие-то «корочки» из престижного ВУЗа, приобретённые мужем, но на занятиях я ни разу не была. Зачем покупной диплом, спросите вы? Просто Владимиру по статусу положена образованная жена, и по документам я теперь именно такая. А что там по факту, разбираться никто не станет. А ведь я хотела учиться, но моя просьба о посещении занятий была безоговорочно отклонена.

Зачем? — удивлялся муж. Моё дело — родить наследника, быть красивым послушным инкубатором. Наверное, многие женщины мечтают иметь достаточное количество денег, чтобы никогда не работать, но не я.

— Маргарита, всё хорошо? Вы какая-то задумчивая, — вырывает меня из плена собственных мыслей Камиль.

— А?