Еловое печенье для босса - Натали Лав

Потом снова кофе. И выпечка из кафе, в которое я утром ходила.

Потом… Честно — я уже хочу пойти туда, где засели эти фашисты и разогнать их по домам. Сироты, они, что ли, все?!

Но ровно в 22:30 эти работнички наконец-то расходятся. Причём Вольский — за это время я даже фамилию его узнала, повторяет мне своё предложение по поводу работы.

— Егор Богданович… Нечего тут чужие кадры переманивать! — встревает Христос, — С Наступающим!

— С Наступающим! — отвечает Вольский, хитро поглядывая на меня.

И через несколько минут мы остаемся с боссом тет-а-тет.

Он подходит к моему столу, садится на стул, вытягивает ноги. Ослабляет узел галстука, а потом совсем его снимает.

— Ну, что, Кларочка, давай Новый год встречать?

— Ты время видел? У меня ничего не готово, — тоскливо отвечаю я.

— Да ладно… Сейчас что-нибудь придумаем.

— А ты со мной будешь его встречать?

— С кем же еще? Разве тебя без присмотра можно оставить?!

Эпилог. Как Клара и Христос Новый год встречали

Клара

Настроение взлетает вверх. Христос… Александрович хочет со мной Новый год встретить! Это хорошо? Или как?!

Хотя — всё равно как, мне его идея очень нравится. И сам он нравится… Очень!

Даже несмотря на испорченную поделку.

Кстати…

— Ты драться не будешь? — вопросительно задрав одну бровь, интересуюсь я.

— Ты про ремень, что ли? Я не драться собирался, а воспитывать! — и еще указательный палец вверх поднимает.

Настораживаюсь. И насупливаюсь.

— Тогда! Ищи себе компанию в другом месте. Я — домой! — встаю из-за стола, закидываю свой телефон у сумку, хватаю ее и делаю несколько шагов, чтобы подойти к шкафу с верхней одеждой.

Но… Хитрый Христос совершает молниеносный бросок, и вот я уже сижу у него на коленях.

— Эй! — луплю начальство ладошкой по сильному плечу.

Начальство, ожидаемо, не шелохнется.

— Кларочка, солнышко, я не обижаю девочек, — выдыхает мне в лицо мой босс-искуситель. А у самого глаза на мои губы косят.

— Ага, ага… А ремень зачем доставал? — не отступаю я.

— Для профилактики! — гордо выдает Христос. И продолжает глазеть на мои губы.

Которые я облизываю. Зрачки у Христоса расширяются тут же. Как у голодного мартовского кота.

— Кларочка… — сипнет он. Но берет себя в руки и продолжает, — У тебя есть два выхода — встретить Новый год у себя дома.

Я, было, открываю рот, чтобы согласиться, но он заканчивает мысль.

— Со мной. И…

— И?

— И встретить Новый год у меня дома. Со мной же.

— Ну, и хитрый ты! — вожусь у него на коленях.

Христос делает очень глубокий вдох. Я смотрю на часы на стене.

— А до куда ближе? — спрашиваю насущное.

Еще немного потраченного впустую времени — и мы его нигде не встретим.

— До меня! — ликующе произносит Христос.

— Ладно… Поехали, — соглашаюсь я. Тем более, что и упираться мне не очень хочется.

Мы шустренько одеваемся и идём на парковку. К машине Христоса.

Как вдруг…

— Ложись! — раздаётся громогласное за нашими спинами.

С реакцией у Шейгера всё хорошо. Еще бы с мозгами было также. Или они у него глючат время от времени?!

Вдохновившись от крика, он толкает меня в сугроб. Я улетаю в снег, раскрылившись словно курица. А сверху падает сам Христос, накрывая меня собой.

Дальше… Над нами что-то бабахает. Громко. Потом еще и еще. Потом подключаются окружающие автотранспортные средства, подвывая взрывам сигнализацией.

— Ты, что, идиот, делаешь?! — кричит чей-то мужской бас.

И я решаю, что пора.

— Сле-е-зь! — пищу, пытаясь вылезти из-под босса, — Раздавишь, мамонт!

— А? — подоглохший Христос не сразу разбирает, что я от него хочу.

Но разбирает. Благодаря этому я и остаюсь в живых. Он убирает с меня свою тушку.

Если мы будем заниматься сексом, я буду сверху!

Обозреваю окружающий мир. Машины улюлюкают сигнализацией. Одна — горит. Пахнет жжёной резиной. Вдали видно улепетывающий мужской силуэт.

Перевожу взгляд на Христоса. У него всё лицо грязное. И одежда тоже. Он меня толкнул туда, где из-под автомобильных колес всякую бяку вычищали… На себя я бы сейчас не рискнула посмотреть.

А тут еще он рукой под носом вытирает… Размазывая грязь.

— Христос! Не делай так! — шиплю я на него.

— Это они! — вдруг раздается женский возглас, — Это они мою машину подожгли!

Разбираться, про нас говорят или нет, у меня нет ни малейшего желания, потому что я предчувствую самый незабываемый Новый год, который у меня когда-то был.

— Бежим! — дергаю я Христоса.

Он не сразу, но поддаётся моим посылам. И мы задаём стрекоча.

— Стойте! Держите их! — это верещит эта дура, которая обвинила нас в поджоге.

— Стой! Стрелять буду! — это мужским голосом. И нет — я не хочу знать, кто это кричит.

Мало того, что кричат. Я готова поклясться, что за нами бегут. Слышу топот. Но бегаю я быстро. Христос — тоже. Его можно смело брать в команду.

Правда, наперерез нам устремляется полицейская машина, когда мы выскакиваем на одну из улиц.

Но я вижу Деда Мороза. И нет — у меня не глюки. А еще он в санках, запряженных белой лошадкой.

— Я весь год была хорошей девочкой! — лепечу я, подскакивая к деду, — Пока с этим не связалась. Помогите, а?

— Ныряй, дочка, в санки! И ухажера прихватывай! Коля Взлом своих не сдаёт! — я делаю, как велят, и еще затаскиваю с собой Христоса.

Мы устраиваемся под попоной, крепко прижавшись друг к другу.

Неподалёку слышится:

— Куда они подевались?

Дедушка Мороз подстёгивает свою лошадку, и мы трогаемся с места.

Звуки погони остаются позади.

— Эй,