Невинная для командора - Эллу Лотри

одновременно рыдала от обрушившегося счастья.

Я так ждала этого дня! И вот он настал.

Я испытывала невероятное облегчение, легкость, радость… — всё то, о чем не могла мечтать. И всё благодарю любимому Аарену.

Я смотрела в его лучащиеся счастьем глаза – и мир вокруг нас растворился, оставив только нас двоих.

От нахлынувших эмоций я так расчувствовалась, что Аарену пришлось успокаивать меня. Он притянул меня к груди, обнял крепко, и, целуя мои пальцы, стал рассказывать, как прошла встреча с королем.

– Адриан встретил меня тепло, – начал он, увлекая меня к нашей любимой скамейке у журчащего фонтана. – Но, как я и предполагал, он догадывался, что меня исцелила ты, и сразу намекнул, что это было невозможно по словам лекарей. Я, не отводя взгляда, ответил, что это сила любви исцелила меня. Я влюблен, уверен в тебе и прошу о дозволении жениться.

Я затаила дыхание, чувствуя, как сердце замирает от волнения.

– Адриан сощурился, склонил голову и задал мне вопрос: ручаюсь ли я за тебя? Я ответил, что всецело: головой и крыльями.

– О, Аарен! – простонала я, тронутая его доверием. В этот момент я поняла, что он готов на всё ради нашей любви, и едва не задохнулась от накативших чувств.

Аарен поцеловал меня, и, широко улыбаясь, продолжил:

– Я рассказал Адриану, что сначала не знал, кто ты такая, а потом ты сбежала. Я начал тебя искать и наткнулся на дело барона, в котором заметил много странностей.

– Адриан поверил? – с замиранием сердца спросила я, хотя уже знала ответ. Но волнение не покидало меня, словно король принимал решение прямо сейчас.

– Я передал ему папку с делом. Адриан раскрыл её и с первого взгляда подметил, что почерк, которым написаны донос, манифест и расписка Галахара о том, что он получил треть от имущества барона, один и тот же.

– Но как тебе удалось разыскать её? – изумилась я, пораженная, как тщательно Аарен подошел к делу.

– Это уже не важно, Малышка, – улыбнулся он, лаская мою щеку подушечкой теплого пальца..

– А что с Галахаром?

– Не зря я почти два лунья с трудом сдерживался, чтобы не вернуть мерзавцу шею. Его допросили, и он признался, что оклеветал твою семью из алчности. Теперь он в заключении. Так что проклятье баронессы Маргариты неумолимо настигло его. Он подохнет, как собака. Но хватит о прошлом…

Аарен встал, поднимая меня на руках.

– Давай о будущем.

Я почувствовала, как в груди разгорается тепло, и, обняв его, прошептала:

– Да, давай мечтать о будущем, где мы вместе, где нет страха и сомнений!

– Я как раз, Сладкая, думал об этом же.

Аарен нёс меня в глубину сада. Я думала, он задумал прогулку или пикник, ведь мы шли к белой мраморной беседке, увитой душистыми розами, но с удивлением заметила, что в ней мерцает портал.

– Куда мы? – спросила я, заинтригованная. Аарен так поглядывал, что я уже предвкушала нечто особенное.

– Сюрприз, Сладкая. – Он подмигнул, поцеловал меня ласково в кончик носа и шагнул в портал.

Из залитого светом сада мы попали в полутемный храм, где колонны были торжественно украшены гирляндами из цветов, а воздух насыщен благовониями.

Аарен нес меня по алой дорожке, ведущей к белокаменному алтарю, где нас ждал храмовник, облаченный в золотые церемониальные одежды.

– Аарен? – догадалась я, сердце забилось быстрее.

– Да, любимая. Я так долго ждал этого момента. И вот он настал!

Не отрывая от меня глаз, любимый бережно поставил меня перед алтарем, взял за руку и кивнул храмовнику:

– Мы готовы.

Его горячие пальцы крепче сжали мои. Успокаивая, погладил по запястью.

– Дети мои, – начал торжественную церемонию храмовник, – сегодня, перед лицом Огненнорожденной и Светлозарой Доарис, я простираю над вами свои ладони, чтобы дать вам благословение…

Мы с Аареном смотрели друг другу в глаза и не смели мечтать о большем, потому что уже были счастливы.

– Люблю тебя, больше жизни! – торжественно произнёс Аарен.

– И я тебя, мой дракон, – отозвалась я.

Нам не нужны особенные клятвы, обещания быть верными и заботливыми, потому мы уже всецело принадлежали друг другу и телом, и душой, и помыслами.

– Да осенит вас Огненнорожденная и Светлозарая Доарис своей милостью и дарует вам долгие годы жизни и счастья. Да будет процветать ваш род и да окрепнет корнями как великое древо, – торжественно закончил храмовник церемонию.

Держась за руки, мы с Аареном вышли из храма.

Сияло солнце, лаская золотыми лучами молодую, изумрудную листву. В чистом лазурном небе парили птиц. Их радостные трели добавляли безмятежности.

Я огляделась и заметила, что у колонн храма стоит дама, под руку с солидным мужчиной,

и рядом с ними еще один мужчина.

Заметив, что я на них смотрю, они переглянулись и вышли из тени

– Марк! – обрадовалась я, не в силах сдержать широкую улыбку. – Тётушка Линера! Дядя!

Вот уж встреча! Пока мы обнимались и целовались, Аарен ревниво поглядывал на нас.

– Да, милая Кассиара, чудесный день, чтобы вновь собраться нашей семьей, - промокнула тетушка глаза платочком. – Твой муж любезно пригласил нас, но мы едва успели даже порталом.

– Но успели! – уточнил дядя.

– Да. И надо сказать… – Тётя всхлипнула. – Вы чудесная пара. Очень красивая… – Замахала платочком, чтобы успокоиться и взять себя в руки.

– Маргарита и Пьеар гордились бы тобой, Кассиара. – Дядя взял меня за руку, второй ладонью накрыл мою руку. – Я даже знаю, чего бы он тебе пожелал. И на правах его брата, хочу пожелать тебе любви, крепкой семьи, здоровых детишек.

Этот день был наполнен счастьем. Но для Аарена я приберегла еще одну тайну. На этот раз хорошую.

Когда вечером мы остались одни, я, глядя в лукаво сощуренные темные глаза Аарена, в которых плескалось расплавленное золото, призналась:

– У нас будет малыш.

Он замер, моргнул, и мне почудилось, что его глаза особенно заблестели. Неужели настолько расчувствовался?

Аарен медленно опустился на колени, бережно положил ладони на мой еще плоский живот, трепетно коснулся его губами, поцеловал и ласково прошептал:

– Привет, малыш или малышка! С нетерпением жду встречи с тобой.

У меня крылья за спиной выросли. Теперь я была уверена, Аарен безгранично любит меня, и даже если наш первенец будет девочкой, он, дракон, будет любить ее