После развода. Бумеранг судьбы - Ада Гранатова

и шепчет:

– Я даже сравнивать тебя ни с кем не буду.

Рома готовит нам завтрак почти в обед. Вспоминаю наш вчерашний «тяжёлый» разговор на кухне. Уже успела обо всем забыть. Подхожу, становлюсь рядом, спрашиваю:

– Когда ты узнал о диагнозе?

– Ну, почти перед смертью отца. Четыре года назад.

– Поэтому ты мне не звонил, не искал меня?

Пожимает плечами:

– Сначала не поэтому. Пытался забыть тебя, не мешать. А потом… Возможно, поэтому.

Крепко обнимаю его со спины и говорю:

– Хорошо, что ты не забыл меня.

Рома поворачивается и улыбается:

– Это оказалось невозможным.

***

Через месяц

Быстро закрываю машину и бегу в студию, снова будут ругаться, что опоздала. Десятый раз за последний месяц. Но не виновата же я в том, что с тех пор, как Рома поселился у меня (потому что его съемная квартира до сих пор завалена коробками), мне стало неохота выходить из дома.

Все заметили, что я стала рассеянной. И, конечно, все в курсе (не знаю каким образом, ведь я никому не говорила), что я по уши влюбилась. Улыбаются снисходительно, смотря на меня. Раньше меня это ужасно разозлило бы, а теперь все равно. Счастливые люди не замечают такие мелочи.

С появлением Ромы в моей жизни в качестве любимого человека у меня вообще произошла переоценка всех ценностей. И любимая работа уже не кажется центром Вселенной. И любимая Москва – уже не самый лучший город на земле.

Вчера Рома со мной разговаривал по поводу того, что будем делать, когда он закончит свой проект. Спросил:

– Ты хотела бы жить во Франции?

– С тобой я могу жить где угодно, – ответила я.

– Но здесь твоя работа, наверное, все-таки мне стоит поменять место жительства, тем более, я в России уже получил пару предложений о трудоустройстве.

Вот весь Рома. Сам уже все решил.

– Мне нужно в следующем месяце съездить в Париж, поговорить с мамой, если она тоже захочет вернуться, буду продавать квартиру.

– Я хочу с тобой!

Вот с такими воспоминаниями я кладу заявление на отпуск перед заведующим.

– Ольга Филимонова! То у вас отпуск недельный, то прогулы, то опоздания. Что случилось с самой пунктуальной телеведущей?

– Влюбилась, – решаю так прямо и сказать.

Евдокия Валентиновна мою искренность встречает суровым взглядом, проводит по моему телу взглядом с ног до головы:

– А в декрет случайно не собираетесь? Предупреждать заранее желательно!

Вздыхаю. Вот тут и моя улыбка пропадает:

– Пока нет, – отвечаю.

С того памятного вечера мы с Ромой больше к этому вопросу и не возвращались. Конечно, я сама гуглила его синдром, читала разные случаи.

Собираюсь сегодня собраться с духом и поговорить, наконец, об этом с Ромой.

Возвращаюсь домой в своих размышлениях, опустив голову и не сразу замечаю мужчину, стоящего у подъезда.

– Оля, привет!

Поднимаю голову и вижу бывшего мужа.

Что ты тут делаешь?

Мы переехали, захотел тебя увидеть, – отвечает Кир.

С какой стати?

Кир подходит ближе, чувствую явный запах алкоголя:

– Я хочу закончить начатое в прошлый раз.

Заучит, как угроза, делаю шаг назад:

– Ничего не было и ничего не будет, забудь! Иди лучше домой к своим детям.

Машет рукой:

– Куда я пойду? Не хочу я домой. С тобой у нас все было бы по-другому! Оля, не хочешь родить мне сына? – спрашивает Кир, и на этих словах (по закону подлости) Рома выходит из подъезда без куртки (видимо, увидел нас в окно?)

Подходит ко мне, берет за руку, говорит:

– Пойдём домой, не надо с ним разговаривать.

Кир удивленно хлопает глазами.

Мы с Ромой заходим в подъезд, а сзади нас раздаётся громкий голос бывшего мужа:

– Я так и знал! Всегда знал!

– Что он хотел от тебя? – спрашивает у меня в лифте Рома.

– Да пьяный, с ума сошёл совсем! Не знаю даже.

– Я слышал, он хотел от тебя сына.

– Бред сумасшедшего! – восклицаю.

– Я тоже хочу, – грустно отвечает Рома.

Вот, блин.

Я не нахожусь, что ответить, и время для моего «разговора» вроде бы совсем неудачное.

Ещё я так некстати вспоминаю наш последний разговор с Лерой, она прокричала в трубку что-то типа того, что у нас с Ромой никогда не будет детей. Неужели ее проклятье сбудется или не проклятье это вовсе? Может, она откуда-то узнала о Ромином диагнозе?

Когда мы заходим в квартиру, я открываю рот от восхищения.

Так красиво. Повсюду цветы. Свечи, накрытый стол, романтическая музыка.

Я сразу же понимаю, что он сегодня собирался сделать!

– Неудачный день я выбрал, да? – спрашивает Рома.

– Нет, удачный! Подумаешь, этот ненормальный, ничего он не может испортить! – восклицаю, как ребёнок, в запале.

Рома улыбается и прямо в прихожей становится на одно колено, делает мне предложение.

А я соглашаюсь, конечно же.

Глава 25

Лера

Дети капризничают, никак не хотят засыпать, а Катя вообще уже успела проснуться и теперь разрывается в кроватке.

Кир беззаботно сидит на диване, уткнувшись в телевизор, и не собирается мне помогать. Как всегда, делает вид, что он глухой, слепой, немой.

Оставляю старших и иду качать кроватку. У меня уже мозоли на руках от этого бесконечного качания. В очередной раз ругаю себя: не надо было рожать третьего, сейчас я не понимаю, почему хотела стать многодетной матерью. Почему хотела сына, зачем? С двумя детьми я неплохо справлялась, была хорошей: играла, гуляла, книжки читала, а с тремя все испортилось. Кричу, срываюсь, разрываюсь и не могу никому уделить нормальное внимание. Весь день мои дети смотрят мультики, я тупо сижу рядом. Спасает детский садик. Но в Москве они ещё нескоро в него пойдут.

Когда, наконец, все засыпают, иду в гостиную. Кир сидит в телефоне.

Как же бесит меня!

– Так и будешь тут сидеть? – кричу.

Кир не удивляется моему крику, привык, даже взгляд от телефона не отводит. Взяла бы и разбила бы его об стену. Или об его лицо.

Я продолжаю заводиться:

– Зачем мы вообще в Москву переехали, чтобы жить так же? Ты собираешься что-то менять? Скажи мне!

– Перестань капать мне на мозги, и сразу все изменится, – отвечает раздраженно.

Сажусь рядом, закрываю лицо руками и начинаю реветь.

Кир встаёт, берет куртку и выходит из квартиры, громко хлопает дверью. Как всегда, скорее всего, вернётся пьяный.

Глупо было надеяться, что подойдёт и успокоит. Кир не выносит вид моих слез. Ничего не изменилось. С чего я вообще