Сэнди Мэдисон - А как ты играешь в любовь, чемпион?

— Боюсь, ты права.

— Да, я права. Я всегда права! — заявила Гледис. Ей нравилось, что она права и что Фрэнки это подтверждает. Это было хорошо.

— Вероятно, не имеет смысла сейчас спорить с тобой, — произнес с улыбкой Фрэнки. Он находил ее хмельное состояние весьма милым. Фрэнки не осознавал всей серьезности злых намеков Гледис.

— Ты вообще больше не можешь со мной ни спорить, ни разговаривать, — заявила она, входя в лифт, дверцы которого придерживал Фрэнки.

Прежде чем мужчина смог опомниться, она нажала на кнопку и кабина стала подниматься. Гледис с усмешкой помахала Фрэнки рукой.

Когда лифт остановился, она проскользнула в свою комнату так быстро, насколько позволяли ее заплетающиеся ноги, и закрылась на ключ. Тяжело дыша, прислонилась к двери и стала ждать.

Через несколько мгновений Фрэнки был у ее двери. Он постучал. Гледис не тронулась с места. Он постучал еще раз, но опять безрезультатно. И тогда прекратил попытки.

Гледис вздохнула с облегчением, услышав его удаляющиеся шаги. Он не вернется. И этой ночью не попытается проникнуть к ней через балкон. Фрэнки убежден, что ей надо проспаться, и отнесется к этому с уважением.

Гледис расстегнула молнию на своем открытом платье, которое упало к ее ногам, и переступила через парчу, лежащую на полу. Она отстегнула тонкие нейлоновые чулки, села на край кровати и стала их стягивать. Ей казалось, что прошла целая вечность, пока она наконец разделась. Затем женщина откинулась назад и тотчас же заснула.

Гледис потребовалось несколько секунд, прежде чем она сообразила, где находится. И почему у нее так ужасно болит голова. Она выпила вчера слишком много шампанского и вина.

Гледис осталась лежать в постели и смотреть в потолок. «Мне нужно принять аспирин или «Алка Зельцер». С таким шумом в голове я не могу соображать, а мне надо срочно обдумать ситуацию».

Она медленно и очень осторожно села на кровати и спустила ноги. Просидела неподвижно несколько мгновений, пока молоточки в голове не стали потише, затем попыталась встать.

Ее больше не шатало, как вчера вечером. Но ноги были как резиновые, и она с трудом держалась на них. Гледис кое-как добралась до ванной комнаты и встала в стеклянную кабину душа.

После того как она добрых десять минут простояла под теплым душем, смогла наконец отдышаться, полностью выпрямиться, не почувствовав головокружения. Впредь надо опять вернуться к «маргаритас», который никогда не доводил ее до такого состояния.

Гледис надела пушистый купальный халат и позвонила горничной, чтобы та принесла ей «Алка Зельцер» и чаю. Это был весь ее скромный завтрак, во время которого она распорядилась упаковать ее чемоданы.

После двух чашек чаю без молока и сахара, лишь с лимоном, Гледис почувствовала себя значительно лучше. Она была в состоянии разговаривать по телефону, и ей удалось получить билет первого класса на самолет, улетающий сегодня до обеда.

Гледис оставила багаж наверху и осторожно пробралась в комнату дворецкого. Передала ему конверт с чаевыми, которые получила для этой цели в бухгалтерии «Таун и кантри».

— Вы очень хорошо принимали мистера О'Берри и наших людей, — любезно сказала она. — Но у меня еще две просьбы.

— Мы сделаем все, чтобы вы остались довольны, мисс Грант, — заверил ее дворецкий и поклонился.

— Я должна немедленно ехать в аэропорт, — сообщила Гледис. — Но не хотела бы, чтобы мой отъезд был сразу замечен. Можно ли незаметно погрузить багаж в машину?

— Конечно. Мы поступим очень осторожно, мисс Грант, если вы этого пожелаете, — произнес дворецкий и еще раз поклонился. — У нас есть грузовой лифт с другой стороны дома. Никто ничего не заметит.

— Очень хорошо, — с удовлетворением кивнула Гледис. Когда ее чемоданы будут в красном «кабриолете», она просто умчится отсюда и никакая сила на свете не сможет ее удержать.

— Вы хотели что-то еще, мисс Грант? — напомнил ей дворецкий.

— Да, я… телеграмма для мистера О'Берри все еще у меня, — сказала Гледис и почувствовала легкое смущение. Затем перевела дух. Она должна это сделать. Пути назад нет. — Я забыла ее вчера ему отдать, — промолвила она извиняющимся тоном. — Не могли бы вы… — Не закончив фразы, она молча протянула телеграмму дворецкому.

Он взял ее и кивнул.

— Я вручу ее мистеру О'Берри за завтраком, — пообещал он.

— Спасибо, — поблагодарила Гледис. Может быть, стоило бы что-то объяснить, чтобы Фрэнки понял, почему она не передала телеграмму? «Нет», — решила она.

— Пожалуйста, проводите меня к моей машине, — попросила Гледис.

— Одну минуту, мисс Грант, — ответил дворецкий, — я только распоряжусь, чтобы ваши чемоданы отнесли в подземный гараж. — Он снял телефонную трубку и быстро передал свои распоряжения на энергичном испанском языке. Почти все работники в Монтескудо Менсион были из Мексики.

— Спасибо, — поблагодарила еще раз Гледис.

Дворецкий кивнул. Идя молча впереди нее, он открыл перед женщиной дверь, ведущую в подвальный этаж. Там они прошли мимо кладовой и сводчатого винного погреба в гараж.

Через несколько минут принесли багаж Гледис. Дворецкий нажал кнопку на стене, и тяжелые железные ворота автоматически поднялись. Гледис села в машину и включила зажигание. Помахав этому дому, она выехала на широкую подъездную аллею.

Гледис прибавила скорость. Она не хотела, чтобы в последнюю минуту что-нибудь произошло. Прежде чем кто-нибудь заметит ее отсутствие в Монтескудо Менсион, она должна быть уже в самолете. Гледис стремилась поскорее забыть о своей поездке в Финикс.

Дороги в это воскресное утро были особенно пустынны. И когда на Камельбек-роуд она увидела такси, то подумала, что это, может быть, Жанетт Каплан спешит на встречу с Фрэнки О'Берри.

Гледис была раздражена и одновременно печальна. Она вздохнула с облегчением, только когда ее самолет поднялся в воздух и сделал легкий поворот влево. Город на краю пустыни был далеко позади. Она оставила в Финиксе то, о чем никогда не хотела бы вспоминать. Это было для нее слишком болезненно.

Гледис вытащила из сумки роман, который уже пыталась читать по дороге в Финикс и той ночью, когда Фрэнки влез через балкон в ее комнату, взял из рук книгу, а потом…

Гледис закрыла маленький томик и, наморщив лоб, сердито уставилась вперед. Ей стоило бы надавать себе пощечин. Почему она сейчас вспомнила об этом? Она ведь хочет все забыть…

— Пожалуйста, «кровавую Мэри», — заказала она, подозвав стюардессу. «Говорят, «Кровавая Мэри» помогает при похмелье. Может быть, исчезнут и неприятные воспоминания».