Шерил Вудс - Побежденное одиночество

Когда они прикончили цыплят, салаты и картофельное пюре, было всего лишь семь часов. Коул откинулся на стуле, заложил руки за его спинку и смотрел на Эшли, пока она не начала ерзать сильнее, чем Кельвин.

– На что ты смотришь? – решительно спросила она в конце концов.

—На тебя.

– Я вижу это. А почему?

Коул одарил ее улыбкой, полной такого самоудовлетворения, что она привела Эшли в ярость.

– Потому что ты красивая. Почему же еще?

– Перестань говорить такие вещи.

– Почему? Не сомневаюсь, что ты привыкла получать комплименты.

– Я тоже не сомневаюсь, – она искоса взглянула на него. – Но я подозреваю какой-то скрытый смысл в твоих словах.

Улыбка Коула перешла в смех.

– Из твоих слов следует, что я трусливый, моя дорогая, но позволь заверить тебя, что у меня нет желания скрывать свои намерения. Я хочу тебя.

Сердце Эшли подпрыгнуло, и она впилась пальцами в край своего стула. Она подготовилась к хитрости, а не к прямому нападению. Это очень, очень сильно взволновало ее. А поскольку в ее намерения не входило дать понять Коулу, как сильно подействовало на нее его признание, она улыбнулась ему и заявила:

– Я за пределами вашего кошелька, мистер Донован.

– О, я и не покупаю, – спокойно ответил он. – Ты сама отдашься мне.

Одна из ее светлых бровей поднялась.

– В конечном итоге... – добавил он с такой уверенностью в голосе, что новая волна трепета охватила ее. Она сглотнула.

– Я думаю, нам лучше идти. Кельвин становится беспокойным.

– И ты тоже, – поддел ее Коул. – Почему бы нам не пойти в кино?

– Мы ведь уже думали над этим. Ты уверен, что он высидит спокойно два часа? Я просто с ума схожу, когда дети начинают кричать и бегать туда-сюда по проходам в кинотеатре.

– Я имел в виду кинотеатр, где фильмы смотрят из машины.

– Вот как... – протянула Эшли. Люди не ездят туда смотреть кино. Они едут туда, чтобы заниматься тем, чем она не собиралась заниматься с Коулом.

Она покачала головой:

– Мне не очень нравится эта идея. Кроме того, мне кажется, что почти все из них запрещено смотреть детям.

– Надеюсь, мне удастся найти такой, где идут не запрещенные детям фильмы. Я посмотрю в газете.

Он вышел к газетному киоску и вернулся с газетой, открытой на киноафише.

– О'кей, научная фантастика или комедия?

– Комедия, – быстро сказала Эшли.

– А я за научную фантастику.

– Может, Кельвин решит спор?

– Нет. Мы бросим монету.

—Бросать буду я, – сказала она решительно.

– Ты не доверяешь мне? – спросил он, прекрасно изобразив негодование.

– Совершенно, – резко ответила она, подкидывая монету в воздух. – Говори.

– Решка.

Она подобрала монету и увидела Джорджа Вашингтона, смотрящего прямо на нее. Поведение Коула стало менее уравновешенным. Он засмеялся.

– Я выиграл, не так ли?

– Почему ты так думаешь?

– Потому что ты выглядишь так, как будто тебя тащат на виселицу. Я обещаю, тебе понравится этот фильм. Там много страшилищ.

– Их-то я и боюсь.

– Разве тебе не нравятся всякие монстры?

– Я люблю их примерно так же, как и детей, – пробормотала она, затем ее лицо просветлело. – Ты хорошо подумал? Кельвин может испугаться.

– Он будет спать еще до того, как я вернусь в машину с попкорном.

Маленький предатель действительно уснул. Эшли рассчитывала, что он не будет спать и присмотрит за ними. Вместо этого он свернулся на заднем сиденье под своим любимым одеялом и уснул в ту же минуту, как они заняли пустое место перед огромным экраном. Коул выключил мотор, подвесил динамик и повернулся лицом к Эшли. В его глазах засветился несомненно коварный огонек. Он глянул назад на Кельвина, затем на нее. Одна его рука оказалась у нее за сиденьем, и его пальцы стали ласкать ее шею. Эшли нервно сглотнула и пожалела, что Коул не приехал на машине с отдельными сиденьями вместо этого микроавтобуса.

– Поп-корн, – едва сумела произнести она наконец.

Огонек в глазах Коула чуть-чуть потускнел.

– Попкорна? Она кивнула.

– Побольше и с маслом. Коул вздохнул:

– Хорошо. Я вернусь через минуту. Эшли не могла перевести дыхания, пока он не вылез из машины. Когда он ушел, она едва удержалась, чтобы не разбудить Кельвина.

– Я не буду использовать ребенка в качестве телохранителя, – сказала она себе вслух. – Я взрослая и могу контролировать свои эмоции. Я не поддамся искушению.

Она продолжала читать себе нотацию, пока Коул не вернулся с попкорном, напитками. Взгляд его источал мужественную уверенность. Эшли упорно старалась сконцентрироваться на фильме, но когда человеческие существа превращались в отвратительных монстров, по ее коже поползли мурашки. Когда один из них попытался обнять героиню фильма, она застонала и закрыла лицо руками. Коул выбрал этот самый момент и обнял ее: что заставило ее подскочить почти до лобового стекла.

– Коул! – закричала она, уставясь на него. – Это запрещенный прием!

– Не нравится, когда я дотрагиваюсь до тебя? – спросил он невинно.

– Нет. То есть, да. О, черт.

Он удовлетворенно кивнул и погладил ее плечо перед тем, как обнять ее еще сильнее.

– Я так и думал.

Эшли решила, что будет безопаснее оставить его руки там, где она сейчас есть, чем если он еще раз будет пытаться обнять ее тайком. Кроме того, она признала с неохотой, что ощущение было чудесным.

Стало еще приятнее, когда Коул повернул ее голову и коснулся губами ее губ. Расслабляющая теплота и мягкость этих губ заставили ее забыть о склизких чудовищах на экране и решении держать Коула на расстоянии.

Пульс участился, а потом стал похож на барабанную дробь. Пальцы Коула слегка коснулись ее грудей. Их кончики превратились в твердые и нежные бутоны, напрягшиеся под лифчиком в ожидании его следующего прикосновения.

Эшли расслабилась в его объятиях, раскрыв губы его изучающему языку. Его рука двигалась мягкими кругами по ее животу, вызывая волну жарких ощущений. Коул поднял ее руку и положил ее себе на бедро.

– Дотронься до меня, любовь моя, – голос его был низким и хриплым от желания. Эшли почувствовала, как напряглись его мускулы под ее пальцами и была удивлена тому удовольствию, которое его реакция доставила ей. Рука оказалась у него на колене, затем заскользила обратно вдоль его ноги навстречу теплу, которое, она чувствовала, исходило от него.

Она ощущала жаркое прикосновение его губ к нежной плоти ее шеи, и биение ее сердца превратилось в возбужденный стук, когда его пальцы опустились ниже, скользнули по ее животу и двинулись дальше.

Слабый жар, который постепенно нарастал внутри, имел такой опьяняющий эффект, что она отказалась от всяких попыток обороны. Ее тело страстно желало умелых ласк Коула, которые в данный момент оставили ее бездыханной и неудовлетворенной. Она желала большего, чем он мог дать ей в запотевшей кабине с ребенком, спящим на заднем сиденье.