Эва Киншоу - Не теряй надежду

— Если хочешь, чтобы я оказала тебе ту же услугу, то я готова.

Застонав, он ответил:

— Представляешь, чем все это может кончиться?

Она начала брызгать в него водой, а он крепко обнял ее и поцеловал долгим нежным поцелуем.

— Ну вот что, — заявила она, шутливо отпихивая Томаса, — я вылезаю из ванны, оставляю тебя одного и отправляюсь готовить роскошный обед. Это меня утомит так, что я ни на что не буду способна до… — Дайана небрежно махнула рукой.

— На что не будешь способна? — полюбопытствовал он и снова провел руками по ее телу.

— Том… — задохнулась Дайана. — Так нечестно! После этого я даже обед не смогу приготовить!

— Нет уж, тогда я прекращаю. Ведь у нас и ленча не было.

Она обворожительно улыбнулась, быстро поцеловала его и выскользнула из ванны.

Пока Дайана занималась обедом, Томас смотрел телевизор. Когда баранина была уже почти готова и по дому распространился восхитительный запах, ей в голову внезапно пришла идея. Прикрывая за собой дверь в спальню, она бросила через плечо:

— Я сейчас, Том. Почему бы тебе не налить нам по бокалу вина?

Через пятнадцать минут Дайана посмотрела на себя в зеркало. Тонкое шерстяное платье цвета слоновой кости с длинными рукавами красиво облегало фигуру. Широкий кожаный пояс бронзового цвета подчеркивал тонкую талию. Она надела бронзового цвета туфли на небольших каблучках, а волосы заплела в косу. В ушах ее поблескивали жемчужные капли, шею украшала нитка жемчуга, а запястье — тяжелый золотой браслет. Она умело подкрасилась и надушилась модными духами.

Глубоко вздохнув, Дайана подошла к двери, собираясь эффектно выйти на «сцену», и тут раздался звонок телефона. Она остановилась, ожидая, что сейчас Том позовет ее. Но он стал говорить по телефону сам. Тихо открыв дверь, она увидела, что он стоит к ней спиной, внимательно слушает и что-то записывает на обороте старого конверта.

— Да, через Лондон, — услышала она. — Да… Нет, сегодня уже поздно, я не успею в Бристоль. Лучше завтра рано утром… Да… Нет… Можете мне перезвонить по этому номеру. — Пока. — Положив трубку, он сделал еще какие-то пометки, а потом обернулся в ее сторону с хмурым видом.

— Том? — У Дайаны внезапно пересохло в горле.

Он увидел красивое платье, элегантную прическу, тщательно наложенную косметику, сияющий жемчуг, оттенявший ее гладкую светлую кожу… Ей показалось, что он тяжело вздохнул, прежде чем ответить:

— Боюсь, мне придется срочно улететь.

Дайана, стараясь не выдать охватившего ее отчаяния, спокойно сказала:

— Да, я слышала. Хорошо, что я приготовила пир, правда?

— Дайана…

— Не говори ни слова, Том. Давай наслаждаться моментом.

Она трещала без умолку, пока они ели баранину и лимонный пирог, но постепенно ее запас веселья истощился.

Том убрал со стола тарелки, поставил на плиту кофейник и присел напротив нее.

— Дайана. — Он накрыл ее руку своей.

Она отвернулась и еле слышно произнесла:

— Все кончено, да, Том? Что ж, может, оно и к лучшему.

— Ничто не мешает нам поддерживать отношения, — тихо промолвил он.

— Мешает! — ответила она слишком резко. — Том, мне кажется, лучше разрыв… Я… — она с трудом подбирала слова, — не уверена, о чем ты думал, может, хотел, чтобы я сидела и ждала, когда ты надумаешь навестить меня… Но я не могу. Мне это не подходит.

— Да, Дайана, — печально отозвался он. — Не надо было ничего начинать…

Она улыбнулась, хотя глаза ее были полны слез.

— Наверное, ты прав. Но мне так не хочется думать. Не волнуйся, со мной все будет в порядке.

Том встал, обошел стол, поднял ее и привлек к себе. Дайана не смогла сдержать слез и заплакала.

— Ну вот. — Голос ее все еще дрожал, но к ней вернулось прежнее самообладание. — Буря кончилась. Прости. Знаешь, мне хочется верить, что я что-то сделала для тебя. Помогла расслабиться, немного повеселила. Мы неплохо провели время, да, Том?

— Надеюсь, ты почувствовала, как много все это для меня значило, дорогая.

— Мне бы так хотелось… — прошептала она, но тут же взяла себя в руки. — Том… если есть ночной рейс, я могу отвезти тебя в аэропорт.

Она почувствовала, как он весь напрягся.

— Дайана, я…

— Пожалуйста, Том, — промолвила она с тихим отчаянием.

Приподняв ей подбородок, он заглянул в ее глаза, а потом на мгновение закрыл глаза сам.

— Ладно, но тебе вовсе не нужно отвозить меня, я вызову такси…

— Нет.

— Дайана, идет дождь, и…

— Меня это не волнует. Я могу заехать к родителям по дороге назад, даже остаться у них на ночь. Пора бы их навестить, они же наверняка умирают от любопытства, — произнесла она.

Томас легонько коснулся ее губ пальцем.

— И что ты им скажешь?

Она пожала плечами.

— Что сын Спенсера Уильямса — очень симпатичный мужчина… но он не для меня.

— Дайана…

— Нет, Том, хватит, — упрямо промолвила она, привстала на цыпочки и быстро поцеловала его. — Ну так, ты сам позвонишь в аэропорт, пока я соберу вещи, или, считаешь, что это должна сделать я?

— Пожалуй, я высажу тебя здесь, — сказала Дайана.

Аэропорт сиял огнями, отражавшимися в каплях дождя на ветровом стекле; «дворники» работали без устали.

Дайана не успела переодеться, на ней было вечернее платье цвета слоновой кости, а поверх него — плащ. Ей было холодно.

Уильямс не сразу вышел из машины.

— Том, — с трудом выдавила она, — у тебя не так много времени.

— Дайана… — он взял ее руку в свою, — поверь мне, если бы я мог измениться ради кого-то, это была бы ты. Это я виноват во всем, что с нами произошло. — Уильямс заглянул ей в глаза, увидел растерянность и печаль. — Постараюсь не осложнять…

— Не надо, Том, не продолжай.

— Прощай, моя принцесса. — Поцеловав ее ладонь, он открыл дверцу.

Последнее, что увидела Дайана, это спину Томаса Уильямса, его широкие плечи. И он скрылся из виду…

Через неделю появилась Энн, сообщив, что переезжает в Лондон. Она вернулась за своими вещами. Генри вот-вот должны были выписать из больницы, и она перебиралась к нему, чтобы ухаживать за выздоравливающим.

— Ну как он? Есть осложнения?

— Слава Богу, нет. — Энн с благодарностью приняла чашку кофе. — Правда, пройдет время, прежде чем он полностью оправится. Дайана, у меня еще не было случая поблагодарить тебя и извиниться.

— Думаю, все выяснилось бы, как только Генри пришел бы в себя, даже если бы мы с Томом добрались до больницы.

Энн подогнула под себя ноги, устраиваясь поудобнее на диване.

— Просто не верится, правда?