Ронда Гарднер - В надежде на чудо

– Нет, к сожалению. – Дэниел с улыбкой покачал головой.

– И я нет! Птицы закричали, как раз когда солнце зашипело… Ну ничего, значит, в следующий раз. Мама говорит: в жизни всегда можно попробовать еще раз.

Шейла вскочила, подхватила остатки хлеба и побежала кормить оставшихся на берегу птиц.

– Это правда? – тихо спросил Дэниел у молодой женщины.

– Что именно?

– Что всегда можно попробовать еще раз.

Трейси не смотрела ему в глаза.

– Д-да, если речь идет о закатах…

– А если о нас? – спросил Дэниел, хотя совершенно не собирался этого делать. Но ему трудно было сдерживать свои чувства, находясь так близко к Трейси.

– О нас? – переспросила она, как бы не понимая.

То ли солнце окрасило ее золотистую кожу в закатные тона, то ли впрямь она слегка покраснела. И, как показалось Дэниелу, немного отодвинулась от него.

– Есть ли у нас еще один шанс? Мы можем попробовать снова?

– А ты бы хотел? – едва слышно спросила она.

– Если честно, я сам не знаю, чего хочу. Когда ты уехала, я чуть не умер от горя. А три недели назад, когда встретил тебя в ателье… Даже не знаю, как описать мои чувства. Первым, конечно, было облегчение: я ведь даже не знал, жива ли ты! Потом пришел гнев, что ты не дала о себе знать. И еще… Было что-то вроде внутреннего тепла. Оттого, что ты избрала местом жительства именно Кардифф, о котором мы мечтали вместе. Я хотел пригласить тебя на ужин, поговорить с тобой, понять, сможем ли мы начать все сначала. Но тут…

– Но тут вошла Шейла, – закончила за него Трейси.

– Да. Это было потрясение, похожее на сердечный приступ. Мне стало очень больно. У меня, оказывается, есть дочь, которую ты скрывала от меня! Я едва с ума не сошел.

– Я уже много раз говорила тебе, что сожалею…

– Я не на тебя разозлился, – тихо продолжал Дэниел. – Я разъярился на себя самого. Тогда я этого не понял, но потом, когда Лоренс мне кое-что сказал…

– Не обижайся на него. Я просила старика не вмешиваться, но он по-своему понимает заботу о нас с Шейлой… Хочешь, я попрошу его извиниться перед тобой?

– Не стоит, он ведь совершенно прав. Я с самого начала вел себя с тобой не правильно и неблагородно.

– Вовсе нет, – возразила Трейси. – Я сама не хотела сближаться с твоей семьей, посещать все эти скучные светские приемы. Мне претила роль «показной невесты».

– Я должен был настоять, чтобы мои родители тебя приняли.

– Ты не можешь заставить людей любить друг друга. И знаешь, Дэн, тут была и моя вина. Мне нужно было доверять тебе и рассказать всю правду.

– И снова я задам тебе тот же вопрос. Есть ли у нас еще шанс? Вторая попытка?

Трейси надолго задумалась.

– Надеюсь, мы оба многому научились, – медленно произнесла она наконец. – Нам стоит попробовать снова стать друзьями. Сколько раз, увидев что-нибудь интересное или важное, я невольно думала: нужно рассказать об этом Дэну! А потом вспоминала, что сама же бросила тебя и теперь не могу рассказать тебе ни о чем. И всякий раз это осознание оборачивалось для меня болью – такой же сильной, как сразу после отъезда.

Дэниел протянул ей руку ладонью вверх.

– Так что же – будем друзьями?

Трейси помедлила долю секунды, потом вложила свою ладонь в его. Ее рука была теплой. И сжимать ее казалось так естественно и правильно. Будто идеально совпали два кусочка головоломки.

– Да, будем друзьями, – отозвалась молодая женщина. – Когда-то мы с этого начинали. Может быть, на этот раз все сложится удачнее.

Она отняла у него свою руку и встала. Дэниел хотел ее удержать, но не стал. Трейси медленно пошла по берегу к большим валунам, на которые карабкалась Шейла, играя с чайками.

Солнце уже почти зашло, от него над горизонтом виднелся только сияющий малиновый край. По морю протянулась золотисто-алая дорожка, ветер посвежел. Пора было уходить.

Когда они сели в лодку, Трейси обратилась к дочери, накидывая ей на плечи курточку:

– Милая, мы с твоим папой хотели поговорить с тобой кое о чем.

Она бросила на Дэниела быстрый взгляд, и он мгновенно уловил ее мысли, как в старые времена. Трейси собиралась спросить девочку насчет смены фамилии. Он не был уверен, что сейчас подходящий момент для этого. Шейла только начала к нему привыкать…

– Когда ты родилась, – продолжала Трейси, – я долго думала, какое имя тебе дать. То есть о том, что ты Шейла, я сразу догадалась. Но я не знала, какую фамилию тебе будет лучше носить – мою или Дэниела. Потом остановилась на своей. Но теперь твой папа приехал и останется с нами навсегда. Отныне он – часть твоей жизни. И вот мы с ним подумали, что…

– Послушай, Шейла, решение полностью за тобой, – вмешался Дэниел. – Мы с мамой согласимся с тобой в любом случае. Если ты откажешься, я пойму и не обижусь… – Он сбился, неуверенный, что вопрос не слишком сложен для шестилетней девочки.

Трейси пришла ему на помощь:

– Мы хотим сказать, что, если захочешь, ты сможешь зваться Шейла Эйвери. Или остаться как есть.

– И никто из нас не огорчится, как бы ты ни решила.

Девочка поразмыслила, опустив руку в воду за бортом.

– Значит, я могу сама решить? – переспросила она.

– Да, дочка.

– Ну ладно. Тогда пусть меня теперь зовут Золушкой. Как в сказке. Или вот еще Белоснежка – тоже красивое имя…

– Нет, ты можешь изменить лишь фамилию, и только один раз, – засмеялась Трейси. – Если бы детям позволяли зваться, как им хочется, они каждый день носили бы разные имена! Представляешь, как учителя бы замучились? Скажет учительница: «Здравствуй, Роза». А девочка ей отвечает – «А я сегодня уже Лилия!» Если бы я сейчас тебя называла, то вместо Шейлы окрестила бы, например, Воображалой Мелоун… Или Воображалой Эйвери.

– Ну, мам! – Девочка обиженно надула губки.

– А как насчет длинного-длинного имени, чтобы все в него уместилось? – спросил Дэниел, поддерживая шуточный разговор. Он был рад, что удалось избежать серьезной дискуссии. – Ты звалась бы Золушка Белоснежка Виолетта Арабелла…

– Отлично! – Шейла снова заулыбалась. – Учительница замучилась бы вызывать меня к доске! И ты, мам, звала бы меня к обеду по целому часу…

– Думаю, тогда с тобой просто никто не захотел бы разговаривать, – отозвалась Трейси с показной строгостью. – Маленькая девочка с таким длинным именем стала бы сущим наказанием для всего города! Ты добилась бы того, что тебя окликали бы: «Эй ты, с двумя косичками!» – а по имени никто и не звал бы.

Она шутливо дернула Шейлу за бантик. Дэниел налег на весла, и вода за бортом вспенилась белыми бурунчиками. Трейси продолжала шутить с дочкой о длинных именах, а он чувствовал, что сегодня они поднялись в отношениях на новую ступень.