Лора Шефнер - Игра в супружество

— Снимай эти штуки. — Грей подошел к дивану с каким-то тюбиком в руках.

— Эти штуки — мой рождественский наряд, — поправила его Виола. Утром ей все-таки удалось натянуть на себя брюки и красно-зеленый свитер, расшитый оленями и снежинками.

Грей проигнорировал ее замечание и, подняв штанину, снял носок с одной ее ноги. Потом выдавил на ладонь немного белой пасты, похожей на зубную, и принялся массировать икру. По комнате разлился специфический медицинский запах.

— Ох! У-у-у! О-о-о… Ах!

— Теперь лучше? — Грей наблюдал, как на лице Виолы появлялось блаженное выражение, по мере того как она обнаруживала, что может опять двигать ногой.

— У тебя хватит этого чудодейственного снадобья, чтобы намазать все мое тело? — поинтересовалась Виола, млея от удовольствия. И тут до нее дошел смысл того, что она сказала. — Я не имела в виду… Просто хотела… Я думала… — Она быстро опустила штанину, прикрыв ногу. — Огромное спасибо… Пора завтракать, а то оладьи остынут.

Когда Греет уселся за прекрасно сервированный стол, то не смог удержаться от восклицания:

— Я поражен! Ты придерживаешься старых добрых традиций.

— Что ты имеешь в виду? — Виола пристроилась напротив, все еще чувствуя себя не в своей тарелке от смущения.

— Каждый буран, в который я когда-либо попадал здесь, ассоциируется у меня с чем-то особенно вкусным. Когда я был моложе, мы с братьями жарили на углях корни алтея и делали из них бутерброды с плитками шоколада, пшеничными крекерами…

— Ну и конечно, с вареньем, — закончила за него Виола. — Все это у меня припасено. Я думала, что твоему маленькому племяннику это тоже может понравиться.

— Ты всегда думаешь обо всем заранее, не так ли? — Взгляд Грея излучал тепло и дружелюбие, и это еще больше смутило девушку.

— Во всяком случае, стараюсь. Я все-таки хозяйка «Домашнего рая», и моя задача — доставлять людям радость.

7

Разве обязательно, чтобы все станции передавали только рождественские гимны? — мрачно думала Виола, крутя ручку настройки радиоприемника. Она уже по уши была сыта радостными новостями и добрыми пожеланиями. Канун Рождества, а Виола находилась за восемь сотен миль от родного дома. И что еще хуже, дистанция между ней и Греем измерялась даже не в милях, а в световых годах. Это Рождество, похоже, обещало стать самым тоскливым и долгим праздником, который когда-либо выпадал на долю Виолы.

Грей что-то читал, сидя перед камином. За весь день он едва ли произнес двадцать слов.

Скучающая и раздраженная Виола громыхнула тарелками, доставая их из буфета. Грей поднял голову и проворчал:

— Что такое? Ты ведешь себя, как тигрица в клетке.

— Сегодня все-таки предпраздничный день, а мы сидим взаперти! Проклятая погода! Моя мама… — Голос у Виолы сорвался. — А, да ладно, забудь об этом. Ты все равно не поймешь…

Молчание длилось несколько секунд, затем Грей подошел к ней. Виола спиной почувствовала тепло, излучаемое его телом.

— Даю цент за твои мысли.

— Не трать понапрасну деньги. — Она опустила пакетик с чаем в чашку с кипятком.

— Я никогда не трачу деньги понапрасну. Их слишком трудно зарабатывать. Как насчет двух центов? — Он сел на стул рядом с ней. — Почему тебе так тяжело находиться вдали от матери на Рождество?

— У меня нет других родных, кроме нее. Большую часть моей жизни мы с ней противостояли вдвоем всему миру. Жизнь у нас была достаточно кочевая, но мама всегда устраивала специально для меня особый праздник на Рождество. Иной раз приходилось дожидаться сочельника, чтобы купить елку, потому что к этому времени цены на них падали. Иногда кто-нибудь жалел нас и дарил нам ее. Мы наряжали ее, пили сидр и пели песни. Случалось, что засиживались далеко за полночь, смотря глупые старые фильмы по нашему маленькому черно-белому телевизору.

Однако каким-то образом каждое рождественское утро Санта-Клаус прокрадывался в наш дом и оставлял под елкой подарки для меня.

Я всегда считала его очень практичным человеком. Он дарил мне зубную пасту, щетки, дезодоранты, нижнее белье, коробочки карандашей и ручек — словом все, что могло пригодиться мне в течение года. Каждый, даже самый маленький, предмет всегда был завернут отдельно, так что создавалось впечатление, что я получила кучу подарков. И всегда среди них находилось что-нибудь особенное — то, что я очень хотела, но даже не осмеливалась желать, — свитер, от которого я умирала в универмаге, плюшевый зверь, настольная игра — в общем, что-нибудь необыкновенное. Не представляю, как мама догадывалась о моих сокровенных желаниях, но это ей всегда удавалось.

— Тебе очень повезло в жизни. — В голосе Грея прозвучала тоска, причины которой Виола не могла понять.

— Вот поэтому-то, наверное, я и чувствую себя такой потерянной сегодня. Хотя мама вышла замуж, я уверена, что по-прежнему нужна ей так же, как она нужна мне. Именно поэтому я согласилась на твое предложение. У нее серьезные финансовые затруднения.

— И что она думает о твоей работе на меня?

— Мама считает, что я сошла с ума, раз за деньги согласилась делать вид, будто я жена совершенно постороннего человека.

— А что думаешь ты?

— Я хочу вытащить маму из нищеты, в которой она оказалась. Мама наконец-то нашла мужчину, который ценит ее. Они оба близки к тому, чтобы встать на ноги. С моей помощью им это удастся сделать гораздо скорее. А заодно я разделаюсь со всеми моими долгами. Надо было бы быть полной дурой, чтобы отказаться заключить с тобой контракт!

Выражение лица Грея значительно смягчилось. В его глазах мелькнуло понимание и удивление.

— Значит, тебе было нелегко решиться провести это Рождество без матушки?

— Да. А ты мне не очень-то помогаешь. Просидел весь день, уткнувшись в бумаги из своего портфеля.

— Работа есть работа. Кроме того, я не привык, что рядом со мной кто-то находился все двадцать четыре часа в сутки.

— Грех работать в сочельник. Это особенный праздник.

— Может быть, это верно для детей, но мы-то с тобой уже взрослые, Виола.

— У меня появилась идея. — Она протянула Грею руку. — Пойдем.

— Далеко?

— Покупать рождественскую елку. Не волнуйся, в сочельник они стоят недорого.

— Думаешь, меня беспокоят деньги?

— Думаю, тебя беспокоит мысль о добывании их. И мне кажется, ты не захочешь тратиться на такую сентиментальную вещь, как елка. Так что купим ее на мои деньги.

— Мое сердце сделано не целиком изо льда, как ты наверняка считаешь. Кровь еще бежит по двум или трем артериям, — сухо заметил Грей, вставая.