Олег Суворов - Очаровательна, но упряма

Я засмеялся.

— Я поступаю точно так же!

— Правда? Я знаю, что у вас есть любимая девушка по имени Алина…

На этот раз я помрачнел.

— Точнее сказать, — была.

— А вы что, поссорились?

— Да, поссорились и, видимо, навсегда. Так что теперь я абсолютно свободен, и нам ничто не мешает встретиться. Но сначала скажите хоть, как вас зовут?

— Что? Ах, да, конечно… — в трубке раздавались какие-то отдаленные голоса. — Вы позволите, я вам перезвоню немного позже?

— Да, разумеется.

Но она не перезвонила ни в тот вечер, ни позже, хотя «молчаливые» звонки еще какое-то время продолжались. Видимо, теперь она звонила трезвой, и ей было стыдно. Но почему у нее не хватило ума перед очередным звонком надраться еще раз, я так и не понял.

Иногда мне снились удивительные вещие сны — я вдруг видел тех людей (или слышал их голоса), с которыми не общался уже много месяцев, да и не собирался общаться. И это при том, что в жизни я был практически полностью лишен дара предвидения, а потому даже не пытался писать фантастических романов!

Как-то в апреле мне неожиданно приснилась Алина — причем приснилась «в самом лучшем виде»: трогательная, смущенная, взволнованная. Я клялся ей в любви, пытался ласкать, утешал — и она не отвергала меня, а, напротив, улыбалась самой ободряющей улыбкой…

Вечером того же дня раздался телефонный звонок, и так хорошо знакомый мне голос неуверенно произнес:

— Привет.

Сказала — и сразу замолчала, словно ожидая моей реакции, — не взбешусь ли, не обругаю, не повешу ли трубку?

— Боже! Это ты, любовь моя, — растроганно произнес я. — Вот уж не ожидал…

— Почему это ты не ожидал?

— Да мы вроде как бы… Впрочем, это уже неважно. Я безумно рад тебя слышать! Как поживаешь?

— Хорошо. А ты?

— А я плохо, чертовски плохо!

— Почему это?

— Да из-за тебя, глупая ты девица! Разве можно жить хорошо, когда каждый день думаешь, где ты, что с тобой, с кем ты, не дай Бог, встречаешься, ну и так далее.

Мы поговорили еще несколько минут, и тут я вдруг вспомнил о таинственных звонках.

— А знаешь, у меня тут поклонница объявилась, которая звонит и вешает трубку. Самое интересное, что она откуда-то про тебя знает.

— Хочешь, я тебе скажу, кто это?

— А ты знаешь? — удивился я.

— Знаю. Помнишь, мы однажды заходили к Шнурковой в общагу? Она тогда жила с двумя соседками из параллельных групп.

— Ну и что?

— Одной из них ты так понравился, что она взяла у Шнурковой твой телефон.

— А что за девица? — Сколько я не морщил лоб, но вспомнить, кого я там видел, не мог.

— Да так себе. Она, кстати, тоже из Подмосковья, поэтому звонит тебе, только когда приезжает в Москву.

— Ладно, черт с ней! Скажи лучше, когда мы с тобой встретимся?

— А в этом есть необходимость?

Вот, в этом вопросе была вся Алина — сначала звонит первой, чтобы помириться, а потом делает вид, что все это «просто так» и заявляет, что ей «некогда» или что-нибудь в этом роде. Впрочем, я уже был готов к подобным милым фокусам, поэтому принялся горячо настаивать:

— …Тем более, что скоро будет Восьмое мая — очередная годовщина нашего знакомства, которую обязательно нужно отметить!

Наконец она согласилась, я повесил трубку и глубоко вздохнул. Какое счастье, что ничего еще не кончено, что наш роман обрел новое дыхание и впереди нас ждет много интересного!

— Ой, какая чудесная собака! — охнула Алина при встрече, когда я вручил ей симпатичную китайскую игрушку — средних размеров плюшевую собаку, черно-белого окраса, со смешными ушами. — Спасибо, мне очень приятно.

— А мне очень приятно, что тебе очень приятно! — заявил я, жадно вглядываясь в знакомое милое лицо. Подумать только, и такой красивой девушки я чуть было не лишился, причем по собственной глупости!

— Жаль только, что она не живая!

Я вздохнул:

— А живую я куплю тебе в качестве свадебного подарка!

Алина давно хотела иметь собаку, и однажды мы даже ездили с ней на Птичий рынок, где я купил… но не собаку, а отлично иллюстрированный альбом, откуда она, после долгого изучения, выбрала себе золотистого американского ретривера. Увы, порода была редкой, и такой щенок стоил несколько сотен долларов. Поэтому я всячески пытался доказать своей милой недотроге, что, не обнадежив поклонника, глупо требовать от него столь дорогого подарка.

— А ты знаешь, недавно у меня был очень трогательный случай, — заговорила она, когда мы направились к нашему любимому кафе. — Нас с мамой пригласили в гости, и когда мы шли по пустынному переулку, то вдруг наткнулись на маленького, худого щенка, который с трудом ковылял нам навстречу на трех лапах, поджав перебитую четвертую. Он был такой симпатичный и несчастный, а глазки такие блестящие и умные, и в них застыли настоящие человеческие слезы!

Ее голос дрогнул, я взглянул и с удивлением увидел, что в ее собственных глазах тоже блеснуло нечто похожее.

— Я остановилась, — продолжала она, чуть погодя, — и он тоже остановился и робко завилял хвостом. Стоило нам двинуться дальше — и он с трудом заковылял следом. Я опять остановилась, остановился и щенок и глядел на меня с такой трогательной преданностью!

— Ну, а ты что же?

— Я пошла дальше, мама меня торопила — «мы опаздываем, неудобно заставлять себя ждать», — но вскоре не выдержала и обернулась. Он сидел прямо на асфальте и смотрел нам вслед, уныло свесив смешные уши. Я не выдержала, бросилась назад и подхватила его на руки. И, представляешь, он тут же признательно лизнул меня в щеку.

— Завидую! — пробормотал я. — Ну и чем кончилось?

— А ничем.

— То есть как? Ты что, опустила его на землю и ушла?

— А что я могла сделать? Мои родители не хотят собаку! Кто с ней будет гулять, когда я на работе или в институте?

— Я могу приезжать.

— Ну да, как же!

— Вот видишь, недаром я тебе говорил, что собака должна стать свадебным подарком.

— Ладно, оставим эту тему. Знаешь, я что подумала по поводу своего диплома?

— Что?

— Что я буду приезжать к тебе и набирать его на твоем компьютере!

— Вот это мило! — Я остановился и вытаращил на нее глаза. — А ты думаешь, мне это будет легко?

— В каком смысле?

— Гм! Да в смысле сидеть с тобой в одной комнате и заниматься всякой ерундой вместо любви!

— Ничего, потерпишь! — лукаво блеснув глазами, заявила Алина.

Я смотрел на нее и чувствовал, как синусоида моей влюбленности взбирается все выше, и выше, и выше…

— Какая ты смешная и милая, — сказал я, поворачиваясь назад и улыбаясь. Алина сидела на диване и диктовала мне текст своего диплома, который я набирал на компьютере. Работы было много, и я поставил сбоку от себя зеркало, чтобы постоянно следить за выражением ее лица. Особенно меня умиляло и забавляло, когда у нее не сходились какие-то данные и она начинала хмуриться и чертыхаться.