Карен Смит - Падающая звезда

Теперь они ехали верхом по кромке пляжа: Лео впереди, она за ним. Лео остановился и подождал ее.

— Хотите пройтись? — спросил он.

Лео спешился, придержал се лошадь, и она спрыгнула на песок. Волны бились о берегу их ног, а они стояли и смотрели на море.

— Похоже на пароход, — сказала Верити, увидев огни на горизонте.

— Да нет. Скорее, это чья-то яхта.

— А вам никогда не хотелось иметь собственную большую яхту? Вы сами ее и построили бы.

Он рассмеялся.

— Построить я могу, но она мне не нужна. А вот совершить кругосветное путешествие мне хочется. Ну, разумеется, когда Хедер подрастет и ее можно будет оставить на кого-нибудь.

— И вы совершили бы его в одиночку?

— Думаю, что да. Иногда уединение бывает просто необходимо. Правда, сейчас я начинаю сомневаться, действительно ли я стремлюсь к одиночеству.

— Вам захотелось бы кого-нибудь взять с собой?

— Кого-нибудь, кто получил бы от этого такое же удовольствие, как и я.

— Мне очень понравилось путешествие на вашем катере.

Верити показалось, что сейчас он ее поцелует, но тут его лошадь дернулась, и он всего лишь обнял ее за плечи.

— Думаю, что из вас вышла бы приятная попутчица.

Как же ей хотелось, чтобы она была для него не только приятной попутчицей! Но он снова скрылся в своей скорлупе. Неужели прошлое так и будет стоять между ними?

— Значит, у вас мечта совершить кругосветное путешествие. А о чем еще вы мечтаете? — спросила она.

— Я хочу расширить производство. Об этом мечтал отец, но сам он не успел это сделать. Мне бы хотелось, чтобы он мной гордился.

— Уверена — он уже вами гордится. Как вы думаете: он смотрит на вас с небес?

— Думаю, что смотрит. Так же, как ваш брат-близнец смотрит на вас.

Они шли рядом, задевая друг друга, и ей было очень приятно это ощущать.

— Расскажите мне про своего отца, — вдруг предложил Лео. — Вы о нем почти не говорите. Странно, что вы не проводите Рождество вместе.

— Он будет у своего друга… И он, как мне кажется, даже рад, что я не поеду домой.

— Рад? Но почему? Если он сам воспитывал вас с братом, то наверняка вы трое были очень близки.

Верити подставила лицо морскому ветру и, помолчав, попыталась все объяснить Лео.

— Папа был близок с Шоном, а я была… ну, словно дополнение к ним. Наверное, поэтому я росла сорванцом, следовала за Шоном по пятам, играла в мальчишеские игры.

— Мне иногда кажется, что мальчика растить легче. Я плохо представляю себе, как буду говорить с Хедер обо всем том, о чем мать говорит с дочерью.

— О лифчиках и мальчиках? — засмеялась Верити.

— Вот именно.

— Шон всегда сглаживал разногласия между папой и мной. А когда его не стало, оказалось, что папе не о чем со мной говорить. Нам обоим не хватает Шона, но говорить о нем трудно, а молчание нас все больше отдаляет. Я напоминаю ему о том, что моего брата нет.

Лео обнял ее.

— Почему бы вам не пригласить отца приехать на Рождество в Эйвон-Лейк?

— Но у него уже другие планы.

— Если вы его пригласите, то он, скорее всего, передумает и предпочтет провести Рождество с дочерью, а не с приятелем.

Что ж, она предложит это отцу, а если тот откажется, то она точно будет знать, что не нужна ему. А Лео продолжал:

— Мне кажется, что если вы не увидитесь с отцом на праздники, то пропасть между вами станет еще глубже. Вы со мной не согласны?

В лунном свете мужественное лицо Лео казалось еще красивее. Он не надел пиджак, а спортивная рубашка была расстегнута у ворота. Ей захотелось дотронуться до него…

— Нам пора возвращаться, — произнес Лео. — Уже поздно. — Он взял из ее руки поводья. — Давайте я вас подсажу.

Они ехали обратно, и вдруг Верити увидела на черном небе яркую вспышку— это была падающая звезда. Она улыбнулась — значит, Шон смотрит на нее и посылает ей весточку: он одобряет ее отношения с Лео. Она почувствовала в себе силы сделать новый шаг.

Спустя час Верити закрыла томик с «Двенадцатой ночью» Шекспира. Она не могла сосредоточиться и знала, почему она струсила и упустила случай.

После возвращения в отель Лео пришел в ее комнату, поцеловал в лоб и сказал, что они увидятся утром. Она ничего на это не ответила, хотя сгорала от желания очутиться в его объятиях. Если бы он только знал, как она его любит! Ей остается одно — показать ему свою любовь.

Она взяла с собой в поездку бледно-розовую шелковую ночную рубашку. Обычно она спала в пижаме, но сегодня вполне уместно надеть рубашку — подарок от тети на прошлое Рождество. Рубашка была в комплекте с шелковым халатом. Верити встала с постели, надела халат и завязала пояс. Она хотела было оставить очки у себя в комнате, но передумала — ей интересно видеть выражение лица Лео: когда он о чем-то размышляет, то сдвигает густые брови, а когда улыбается, то в уголках рта появляются складочки. Но больше всего ей нравилось наблюдать за его глазами, которые казались ей таинственными, словно морская глубина.

Недолго думая, чтобы не растерять решительности, Верити открыла дверь в комнату Лео.

Около его постели горела неяркая лампа, а он лежал поверх покрывала в черных шортах. Какой же он загорелый и мускулистый!

— Верити? — удивился он.

Она застыла на месте, но, собравшись с духом, подошла поближе.

— Пожелание спокойной ночи было очень коротким, и я подумала, что вы захотите сказать это еще раз.

Лео внимательно оглядел ее фигуру в облегающем тонком шелковом халате.

— Вы плохо подумали, — резко произнес он.

Она сделала еще несколько шагов к кровати и прошептала:

— Вы хотите меня?

— Господи, Верити! Если бы вы только знали… — простонал Лео. — Если бы вы только знали, как нестерпимо трудно было мне там, на пляже! И как трудно сказать всего лишь «спокойной ночи» и поцеловать только в лоб! И вот вы здесь — такая нежная и желанная, а я изображаю из себя джентльмена.

— Разве джентльмены не целуются, и не объясняются в любви? — пошутила она, чувствуя, что сердце сейчас выскочит из груди.

Лео сел, взял ее за руку и усадил рядом с собой.

— Когда мужчина имеет серьезные намерения, он держит свои мысли при себе.

— А у вас серьезные намерения?

— Верити, вы влечете меня к себе, но я не знаю, готов ли я к серьезным отношениям. Я не могу предаваться любовным утехам, пока не буду готов к обязательствам в отношении вас. Я не хочу, чтобы вы считали себя связанной со мной.

— Но вы привезли меня сюда, чтобы мы лучше узнали друг друга. И сегодня вечером, на берегу, мы были очень близки.

— Да, были. Я не могу объяснить сам себе, что так сильно тянет меня к вам.