Джанет Иванович - Жена по найму

— Думаю, волосы не заслуга Нью-Джерси, — и он поцеловал ее в макушку, — я люблю твои волосы.

— Думаешь, они все знают о тете Китти?

— Могу поклясться.

Мэгги застонала.

— Наверно они считают, что ты женился на падшей женщине.

Хэнк подхватил ее под руки и направился через толпу к бару, наступая на пятки Фарли Бойду, старавшемуся подобраться к Мэгги.

— Для них ты знаменитость, хотя бы потому что писательница.

Прямо на Мэгги, пошатываясь и подмигивая, шел Генри Гули. Хэнк схватил его за галстук и приподнял над полом.

— Ты что-то хочешь, Генри?

— Нет.

— Отпусти его.

Хэнк поставил Генри на пол и разгладил его галстук.

— Я просто хотел поздороваться, — объяснил Генри, растворяясь в толпе.

Мэгги закрыла глаза и сосчитала до десяти, чтобы прийти в себя. «Многообещающее начало», — подумала она.

— Ты ведешь себя как деревенщина.

— Это ты будишь во мне зверя.

Пробравшись к ним сквозь толпу, Элси сказала:

— На вечеринке все крутые парни на пятьдесят миль в округе. Бьюсь об заклад, что здесь есть и ребята, которые лазали в наш дом. — И она многозначительно постучала по своей большой лакированной сумке.

— Я захватила своего малыша.

Хэнк спросил:

— Надеюсь, он не заряжен? Ненавижу, когда здесь стреляют.

— Конечно заряжен. Женщина должна себя защищать.

Слик Ньюмен украдкой подошел к Мэгги.

— Привет! Я — Слик Ньюмен, может потанцуем?

Хэнк сжал руку Мэгги у локтя.

— Элси, ты не возражаешь, если я на минутку возьму твою сумочку?

— Не смей брать сумочку у Элси, — Мэгги посмотрела на Хэнка с ненавистью, сказав:

— Да, я хотела бы потанцевать, — и повернулась к Слику.

— Нет-нет, — сказал Хэнк, продолжая крепко держать ее за руку, — ты обещала первый танец со мной, — и любезно улыбнувшись Слику, сказал:

— Извини, я что-то нервничаю, сегодня я впервые с женой.

— Да, понимаю, — сказал Слик, сочувственно похлопывая его по плечу, — не расстраивайся, ты хороший парень.

И Хэнк повел Мэгги в круг.

— Ну что ж, начнем, — сказал он, принимая танцевальную позицию и слегка раскачиваясь на каблуках.

— Как я танцую?

— Неплохо для начала.

Он прижал ее крепче и снова немного покачался.

— Пожалуй, танцы — не худшая вещь на свете. Я думаю, что мне даже понравиться танцевать.

— Было бы интереснее пройти по кругу.

— Не знаю, пройти по кругу — звучит сложно. — И пропустив ее на полшага вперед, он тут же наступил ей на ногу.

— Извини.

— Тебе лучше освоить это, учти, я не выйду замуж за мужчину, не умеющего танцевать.

— Нет проблем, это дело времени. О, извини!

Он осторожно миновал Эвелин Джудд и Эда Критча.

— Ты говоришь, если я научусь танцевать, ты выйдешь за меня?

— Я сказала это просто так, чтобы подразнить тебя, придать стимул.

Эвелин Джудд положила руку Хэнку на плечо.

— Глазам не верю! Хэнк Мэллон танцует! Пятнадцать лет назад нас объявили Королем и Королевой ярмарки, а этот бездельник не вышел на наш коронационный танец. Знаю, что вы молодожены, но Хэнк должен мне танец.

Мэгги только проводила их взглядом, смотря, как Хэнк и Эвелин кружатся в толпе.

— О, извини, — донеслось до нее восклицание Хэнка. Она удовлетворенно вздохнула.

— Полагаю, это ты и я, — сказал Эд Критч. Это был высокий и стройный парень, с волосами соломенного цвета, спадавшими на лоб. Он подхватил ее под руку и повел по периметру зала, поддерживая непритязательный светский разговор.

— Как тебе понравился Скоджен?

— В нем прекрасно.

— Да, сухая погода стоит почти всю неделю.

Мэгги согласно кивнула. Возникла пауза, и она уже знала, каков будет следующий вопрос.

— Говорят, ты писательница.

— Верно.

— Я слышал, твоя тетя оставила тебе какой-то… интимный дневник.

— Моя тетя была содержательницей борделя, в дневнике только ее личные наблюдения и разные светские сплетни.

Обойдя вокруг зала, они остановились у боковой двери.

— Прекрасная вещь — свежий воздух.

Мэгги повернулась спиной к Эду и двери, высматривая Хэнка.

— Извини, что буду вынужден испортить тебе прическу, — сказал Эд, незаметно оттесняя ее поближе к двери. Мэгги и не заметила, как оказалась снаружи. В одно мгновение на голове у нее оказался мешок от зерна. Ее пронзительный крик был прерван чьей-то рукой, зажавшей ей рот. Она почувствовала, как ее затолкнули в машину. Машина резко рванула с места и Мэгги по шуму поняла, что они уже на автостраде. С головы сняли мешок. Мэгги огляделась: в машине сидело трое мужчин. Эд Критч забился в самый дальний угол заднего сидения.

— Надеюсь, ты не в обиде на меня за происшедшее. Обычно я не занимаюсь подобными вещами. Я работаю у Ирмы, и работа мне нравится, но только денег всегда не хватает. А ведь мы с Эвелин хотим пожениться.

Один из мужчин, сидевших на переднем сидении, повернулся и представился:

— Меня зовут Верн Велш, а это, — и он кивнул на сидевшего рядом с ним великана, — Окс Олисен. Мы хотим поделить этот чертов миллион на троих. Оксу деньги нужны, чтобы заплатить за учебу в колледже, я же собираюсь купить пару коров для улучшения стада. Мы вовсе не бандиты, но мы здесь родились, а заработать в Скоджене не так-то просто. Если ты на время одолжишь нам дневник твоей тети, мы поделим этот миллион на четверых.

— Какой миллион? Кто его дает?

— Один… крупный предприниматель, тебе не нужно знать его имя, — замялся Верн.

— Нет, я не могу этого сделать ни за какие деньги, тетя доверила его мне, чтобы я написала книгу.

— Твоя тетя наверняка была мировой бабой, — заметил Верн Вэлш. — Она бы помогла нам.

— Если мы быстро достанем дневник, то сможем даже вовремя поспеть на танцы, посмотреть на Короля с Королевой.

— Я не отдам вам дневник, а сами вы его не найдете, он спрятан в надежном месте, — ответила Мэгги, скрестив на груди руки. — И не забудьте об уголовной ответственности за насильственное похищение.

— Мы честные граждане, нас все знают: и судьи, и присяжные.

— Значит, это не вы лезли в дом прошлой ночью?

— Нет, это Лампи Муни, он классно разбил себе зад, падая с лестницы.

Все, исключая Мэгги, засмеялись. Тем временем Верн остановил машину в нескольких футах от дома Хэнка. Фары автомобиля осветили еще две машины, стоявшие возле дома.

— Семь человек! — вздохнул Эд Критч. — Это машина Слика Ньюмена, а этот старый хлам — сынка курносого Пурселла, и все они за дневником. Люди опускаются, — продолжил Эд. — Раньше, когда я был ребенком, здесь никто не запирал двери.