Барбара Данлоп - Так точно дорогая

Джордан крепко-крепко обнял Эшли за талию. Какой же хрупкой она была, эта женщина! Ему хотелось держать ее вот так всегда и защищать от всех невзгод жизни.

— Временами я ненавижу свою работу, — призналась она.

Это заявление удивило его.

— Правда? А мне казалось, ты получаешь от нее огромное удовольствие. Вчера ты с такой радостью работала над рекламным роликом, я даже подумал…

Она закивала.

— Да, мне нравится заниматься новыми проектами. Мне всегда нравились съемки. Мне не нравится лишь одно — методы работы некоторых людей. Интриги и тому подобное. Продвижение по службе, подсиживания, атаки исподтишка, предательства…

На этот раз Джордану стало не по себе.

— Хм, не понимаю, зачем тогда ты пытаешься взобраться на самую вершину карьерной лестницы?

— Именно потому, что это вершина.

— Но если тебе нравятся съемки, то почему бы не продолжать просто работать здесь?

— Работа на съемках — это только начало. С этого все начинают. Но не заканчивают этим.

— Ну, а если это твое призвание?

— Ты говоришь, как мой отец.

— Как именно? — уточнил он. Она невольно понизила голос, когда начала говорить об отце и его словами.

— «Не высовывайся слишком далеко, Эшли. Ты живешь в жестоком мире. Никогда не забывай о своей гордости, где бы ты ни работала», — передразнила она отца.

— А мне кажется, это неплохой совет.

— Неужели? Если в каждой работе надо соблюдать эту самую гордость, достоинство, то почему же он так радовался по поводу расширения юридической фирмы моего старшего брата и работы моего младшего брата в электронной компании? — она сокрушенно покачала головой. — Нет, для его сыновей работа на средней должности недопустима, только для дочерей подходит.

— Но у меня, как раз такая работа — на средней должности.

— Правда?

— Да. Моя авиакомпания не такая уж и большая.

Эшли склонила свою голову ему на грудь и прижалась к нему. Это было так трогательно!

— Расскажи мне о своей жизни на Аляске.

— Кто-то говорил, что у нас мало времени.

— Ничего. Я быстро принимаю душ.

— Ладно. Аляска. Это дикая природа. Мороз. Красота. Жизнь там течет очень медленно, не то, что здесь.

— Медленное течение жизни… Это было бы для меня то, что надо… — задумчиво проговорила Эшли, грустно вздохнув.

По радио, как раз передавали какую-то романтическую балладу Брайана Адамса. Очень подходило к их настроению!

Джордан снова погладил ее волосы, любуясь тем, как они струились между его пальцев, поблескивая золотом в утренних лучах солнца.

— Я живу в маленькой хижине на Аляске. Она находится на берегу озера Гласьер, в десяти милях от Альпина.

— А у тебя есть какие-нибудь соседи?

— Около дюжины. Самый близкий живет в четверти мили вниз по берегу озера.

— А там есть пляж?

— Да. С белым песком, но вода слишком холодная большую часть года, и купаться невозможно. Честно говоря, озеро полгода покрыто льдом.

— Там очень холодно?

— Где, в воде?

— Нет, я имею в виду погоду.

— Зимой в среднем около, сорока градусов мороза.

Эшли вздрогнула.

— Я бы замерзла.

— На этот случай у меня есть огромная печь, топлю дровами.

— Нет электричества?

— Есть — генератор. Я его включаю в редких случаях.

— А как насчет водопровода?

— Колодец. И еще есть ручьи, текущие из озера рядом с хижиной. У меня есть водяной насос и водяной обогреватель. Помимо этого у меня еще есть спутниковая антенна, установленная на дереве рядом с домиком. Так что живу я довольно цивилизованно.

— Ты живешь один?

— Да.

Она провела кончиками пальцев по его груди, вниз, прямо к животу, намереваясь пробраться ниже. Голос ее перешел в шепот.

— А девушка у тебя есть?

Его рука, перебиравшая ее волосы, замерла.

— Если бы у меня была девушка, то меня не было бы здесь.

Эшли удовлетворенно кивнула. Некоторое время они стояли молча.

— Расскажи что-нибудь о своем деле, — попросила она.

— Ну, в моей компании есть шесть самолетов. Мы большей частью обслуживаем юго-восточную Аляску, но частенько летаем и на север.

Ее рука поднялась и снова погладила его грудь.

— Сколько людей работает с тобой?

Джордан задержал ее руку.

— Десять пилотов и полдюжины наземной команды. Если ты не прекратишь допрос, мы совершенно точно никуда не успеем.

Она улыбнулась, но так и не перестала дразнить его своими прикосновениями.

— Ты сам летаешь?

— Теперь уже не так часто.

Эшли подняла свой взгляд и снова посмотрела на него.

— А ты бы хотел?

Хороший вопрос. Иногда он действительно тосковал по прошлым дням, когда летал.

— Думаю, да.

Она широко улыбнулась.

— А ты возьмешь меня когда-нибудь с собой полетать?

— В любое время, куда угодно, — серьезно заявил он.

Ее лицо снова приобрело серьезное выражение, и она потянулась к нему за поцелуем.

Джордан нежно обнял ее, и их губы слились в поцелуе.

— Нам пора идти, — наконец выдохнула она.

Он кивнул.

— Да.

Эшли весело улыбнулась.

— Нас ждет решающий бой.

Он поцеловал ее в нос.

— Давай их всех победим!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Воспоминания об Эшли не оставляли Джордана ни на секунду, пока он ехал на работу, поднимался на лифте и шел по длинному коридору к кабинету Джеффри. Открыв дверь, он замер на пороге: за его столом сидел Карл и что-то изучал на экране компьютера.

Он даже не обернулся, когда вошел Джордан.

— На прошлой неделе сериал «Привет, Хилди!» набрал тридцать четыре балла, — произнес Карл.

Джордан остановился на полпути, неожиданно почувствовав себя уставшим. Он знал лишь, что этот сериал предназначен для подростков, и понятия не имел, что значили эти тридцать четыре балла: хорошо или плохо.

Не дождавшись ответа, Карл удивленно повернулся голову.

Несмотря на замешательство, Джордан вдруг ощутил сильное раздражение. Этот человек действительно без тормозов, раз так нагло не только влез в чужой кабинет, но еще и копается в компьютере. Хорошо бы ему врезать, как следует! Или сказать что-нибудь такое, чтобы навсегда отбить охоту так себя вести. Однако он решил, что ему не стоит сейчас ссориться с их конкурентом.

— Понятно, — сказал Джордан без всяких эмоций.

— Ты рад этому? — спросил Карл.

Вопрос предполагал разговор по душам. Но Джордан не чувствовал себя в настроении болтать с человеком, который был их конкурентом. Хорошо еще, что Карл его не раскусил. Впрочем, он сейчас близок к разоблачению, если тут же не выяснит, что значили, эти чертовы тридцать четыре балла.