Ронда Гарднер - Свадьба белой ночью

— Сегодня я уезжаю, — сообщил Сейвин, когда они сели за столик.

Ресторан располагался в старинном здании, из окон которого открывался вид на ухоженный сад.

— Предстоит серьезная деловая встреча, затем проверка состояния дел на наших дочерних фирмах. Собираюсь посетить свою старую обитель, прежде чем окончательно осесть в доме Тэннеров.

Лана молча слушала его, не до конца понимая, с чего вдруг тот решил посвящать ее в свои планы.

— Надолго едешь?

— Возможно. Сейчас даже трудно сказать, как скоро смогу управиться с намеченными делами.

Девушка молчала.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался собеседник. — Мне казалось, что ты только и мечтаешь поскорее отделаться от меня.

Лана отложила меню в сторону.

— Я просто не понимаю тебя, вот и все. Так долго убеждать, что не сдвинешься с места, что должен спасать свою мать от каких-то неведомых опасностей и вдруг… А как же наши родители? Они ведь должны скоро вернуться из путешествия. Я думала, ты хочешь быть здесь, когда это случится.

— Могу и подождать.

— Невероятно! — Лана всплеснула руками. — Ты как ураган влетаешь в мою студию, едешь, словно отъявленный сыщик, за мной к тетке, потом в Пайктон… — Заметив, что начала привлекать внимание окружающих, она понизила тон. — Несмотря на мое сопротивление, врываешься в мой дом, категорически не хочешь переселяться в гостиницу, а теперь, видите ли, он уезжает. Появились неотложные дела! Как все у тебя просто!

— Наверняка ты согласишься, что это к лучшему, особенно после того, что произошло в доме Тэннеров. — Едва заметная улыбка заиграла на его губах. — А может, именно поэтому ты так беспокоишься из-за моего решения уехать? Может, ты мечтаешь стать второй хозяйкой в поместье? Если это так, вынужден тебя огорчить: не строй иллюзий на этот счет. Больше свадеб типа Тэннер — Сейвин не будет. Я не такой простак, как моя мать.

— Да ты… только самый последний эгоист может додуматься до такого! Ничтожество! Замуж за тебя! Да лучше умереть!

Стив улыбнулся не без ехидства.

— Благодарю за откровенность. Своим эмоциональным всплеском ты мне напомнила прелестную тетушку Джун. Правда, как мне показалось, та считает, что я прямо-таки создан для семьи, для брака.

— Не трогай мою тетю! Если она делает какие-то намеки, то это всего-навсего означает, что пожилая искренняя женщина ошиблась в отношении тебя, приняв неожиданного гостя за приличного и приятного человека. За человека, которого, как ей кажется, она хотела бы видеть моим мужем. При первой же встрече я постараюсь развеять ее заблуждение.

— Что-то мы излишне агрессивны друг с другом, тебе не кажется? — отозвался Стив. — Злишься, что я не подчиняюсь тебе?

— Не понимаю, почему ты так поглощен своей персоной? Не забывайте, мистер Сейвин, что это вы поцеловали меня.

— По-моему, степень нашего участия была примерно одинакова. Во всяком случае, я не почувствовал твоего сопротивления. Мне даже показалось, уж извини за откровенность, что ты рассчитывала на большее.

Лана отодвинула стул и бросила на стол свою салфетку.

— Я не голодна. Сию же минуту уходим отсюда!

— Зато я голоден, — с подчеркнутым спокойствием заявил мистер Сейвин. — Так что лучше расслабься. Я не собираюсь пропускать обед только потому, что ты не в настроении и собираешься дуться на меня. Ну хотела большего, ну не получилось, стоит ли принимать все так близко к сердцу?

— Я мечтаю лишь об одном — восстановить то, что ты своим вторжением разрушил: независимость жизни и неприкосновенность личности, — гневным полушепотом заговорила оскорбленная девушка. — Мне все труднее выносить твою самоуверенную надменность.

— Смешно, ведь ты вовсе не хотела отделаться от меня, когда так страстно приникла к моим губам.

— Стив Сейвин, ты, несомненно, самый отвратительный мужчина, которого я когда-либо встречала.

К удивлению Ланы, отвратительный мужчина весело рассмеялся в ответ.

— И на том спасибо, — сказал он и сделал знак официанту, после чего углубился в изучение меню.

Оставшуюся часть ужина Лана сидела молча, глазея в окно и временами вспоминая про еду. Что за человек! Просто зла не хватает! С ним даже нельзя нормально говорить. А уж переубедить в чем-либо и вовсе невозможно.

— Не понимаю, чем ты так расстроена, — сказал Стив, когда официант принес счет.

— Я вовсе не расстроена, а…

— Ты не раз и очень убедительно выражала неудовольствие по поводу моего присутствия в твоем доме, — прервал ее Сейвин. — Считай, что наконец тебе удалось добиться своего. Ну что, пошли?

Он встал и помог ей выйти из-за стола.

Они промолчали всю дорогу до дома Ланы. Только когда машина затормозила у входной двери, Стив выключил зажигание и повернулся к своей спутнице:

— Не знаю, как ты на это среагируешь, но вынужден предупредить: не стоит слишком привыкать к моему отсутствию. Наша разлука не будет слишком долгой. Я вернусь, как только приедут наши родители.

Лана хотела было ответить какой-нибудь колкостью, но, подумав, решила, что любой разговор с ним — бесполезен. Главное, человек уезжает, чему она только рада. Ей сейчас просто необходимо побыть одной. Только так она сможет хорошенько все обдумать и разобраться в себе самой. Ведь что-то действительно с ней необычное происходит.

Стив прошелся по дому, взял свой портфель, бритву, свежую рубашку, какие-то бумаги. Отнес багаж в машину и вернулся еще за одной сумкой.

— Я пришлю кого-нибудь через несколько дней, чтобы забрали офисное оборудование и перевезли в дом Тэннеров. У тебя есть моя визитка, так что ты знаешь, где меня найти в случае чего.

— Я порвала визитку. Да и для чего ты мне можешь понадобиться?

С гримасой раздражения Стив достал еще одну визитную карточку, прикрепил ее клейкой лентой к холодильнику и вышел.

Ну вот и все. Был человек — нет человека. К лучшему ли, к худшему ли, — кто скажет? Только заснуть Лане этой ночью так и не удалось. На улице отчаянно завывал ветер, словно тоскуя, что в доме нет мужчины. Безуспешно пытаясь выкинуть Сейвина из головы, девушка лишь под утро наконец задремала. А в одиннадцать — уже на ногах.

Утром — занятия в студии, надо поторопиться. Лана поспешно умылась, оделась и выбежала из дома. У нее уже вошло в привычку тренироваться самой перед приходом учеников. Однако сегодня ничего не получалось. Вместо того, чтобы сконцентрироваться на упражнениях, она то и дело мысленно возвращалась к образу непредсказуемого «кузена».

Мысли мешали, отвлекали, не давали возможности системно строить занятия. Контроль ума за движениями тела необходим, если поставила для себя трудную, почти недостижимую цель — вернуться в балет. Балет — это ее жизнь. Лана знала, ради чего ей стоило жить дальше. Она сделает все от себя зависящее, но вернется на сцену. Врачи говорили: «Нет, смиритесь, травма слишком серьезна». Но Лана мучила, мучила себя бесконечными тренировками.