Эмили Роуз - Самая везучая женщина в мире

Он стиснул зубы. Как она может быть такой чертовски тактичной! Он овладел ею. И хотел этого снова. Хотел вкусить сладость ее губ и увидеть восторг в ее глазах, когда он станет дарить ей наслаждение.

— Нет. Я уже еду.

Что он натворил? Плохую ситуацию сделал еще хуже. Его мир распался, и он эгоистично воспользовался своим желанием, чтобы задушить собственные страхи.

И не имеет значения, что их любовь была бесподобна. Он поступил безответственно.

А она считает его святым. Черт, да всем известно, что ему до этого как до Луны.

Лианна думает, что влюблена. Это пугало его до чертиков.

В своей жизни Патрик любил двух женщин, и обе его предали. С тех пор он строго соблюдал правило: «Никаких сердечных мук ни с одной из сторон». Но он не представлял, как сможет посмотреть в ее глаза и сказать, что это было большой ошибкой.

— Мы могли бы заехать в мастерскую и посмотреть, не готова ли моя машина. — Она положила ногу на ногу, и подол платья обнажил еще пару дюймов потрясающих ног.

— Конечно.

Патрик силился удержать взгляд на дороге. Еще с милю они проехали молча. Его одолевали коварные мысли, как просто было бы свернуть с дороги и расстегнуть ее платье. Потом снять босоножки и колечко с ноги… Ему нравится это колечко.

Он поймал свою похотливую ухмылку в зеркале заднего вида, тряхнул головой и попытался вспомнить, какая мысль не давала ему покоя все утро.

— Это все из-за писем моей матери, да?

— Что ты имеешь в виду?

— Эту неделю ты готовила все мои любимые блюда.

Она пожала плечами.

— Мне они тоже нравятся.

— А рогатка?

Ее щеки порозовели.

— Когда я прочитала об этом, занятие показалось мне забавным, к тому же я могла заниматься этим одна. Ведь у меня не было друзей.

Его сердце сжалось, но не от любви — от сочувствия.

— Ты рыбачишь?

— Пробовала, но мне не очень понравилось. Я научилась не всем твоим увлечениям, а только тем, которые меня интересовали.

— Футбол?

— Смотрю, и конечно же, болею за «Далласских ковбоев».

— Вот это правильно.

— Арчи…

Он вскинул руку.

— Я не хочу говорить об Арчи.

— Тебе придется. Газетчики не оставят тебя в покое.

Патрик притормозил у въезда на стоянку перед мастерской, но затем проехал мимо.

— Пита нет.

— Откуда ты знаешь?

— Его машины нет на месте. «Мустанг-67». Красотка, каких поискать. Пытаюсь выкупить ее у Пита с тринадцати лет. — Он взглянул на нее. — Впрочем, ты, должно быть, знаешь о моем пристрастии к этой машине.

— Знаю. — Она поерзала на сиденье. — Мне нужны кое-какие вещи из моей машины. Мы не можем позвонить ему на сотовый?

— У него нет его.

— А в гараже есть сигнализация?

— Нет. А что?

— Я могу вскрыть замок.

Лианна не переставала удивлять его. Он свернул на подъездную дорожку Розового Дворца, заглушил мотор и повернулся на сиденье.

— Ну, и ради чего же ты готова взломать гараж?

— У меня есть кое-какие вещи Арчи, которые ты должен увидеть. Я могу проникнуть в здание, ничего не повредив.

— Меня не интересует барахло Арчи, и мне совсем не улыбается иметь дело с шерифом. А где ты научилась этому делу и зачем?

— До того как Арчи забрал меня к себе, я спала в гаражах или гостевых домиках. Единственный способ проникнуть в них — вскрыть замок.

Он чертыхнулся. Черт побери, как могли власти допустить, чтобы ребенок жил вот так? Неужели всем было наплевать? Ее мамаше уж точно. Его мать, возможно, была и не лучшая, но по крайней мере он никогда не сомневался, что она его любит. Пока она не уехала.

У его детей никогда не возникнет и капли сомнения… Стоп! Он не собирается обзаводиться женой и детишками.

— Это было лучше, чем спать в коробке в подворотне, — оправдывалась Лианна.

— Я не злюсь на тебя, а вот твоей мамаше хотел бы вправить мозги.

— Желаю удачи. Ни одному из терапевтов, которых мы нанимали, это пока не удалось. Она опять в клинике. Второй раз за три месяца.

Он не знал, что сказать.

Лианна выпрыгнула из машины и побежала по дорожке. Патрик последовал за ней. Напряжение его было настолько велико, что он даже не обращал внимания на ее идеальные лодыжки.

Она позвонила в дверной звонок.

Пенни открыла дверь. Ее чересчур ярко накрашенные глаза скользнули от него к Лианне и обратно.

— Я не сдаю на час.

Лианна покраснела прямо как девствен… почти как девственница.

— Мисс Свейн? Я Лианна Дженсен. Патрика Лэндера вы, вероятно, знаете. Я пришла посмотреть на ваше привидение.

— Ну что ж, входите.

Патрик вздохнул и вошел следом за Лианной. Он не был тут с самого детства. Портрет Мадам по-прежнему висел в фойе. Сейчас, как и тогда, ему казалось, что ее взгляд следует за ним.

Пенни встала позади стола.

— Я дам вам пару часов, чтобы подкараулить Аннабел, но не могу гарантировать, что она появится.

Лианна улыбнулась:

— Это же половина развлечения. Мы с Арчи всегда любили ожидание.

— Арчи? — Пенни переступила с ноги на ногу и сплела пальцы.

— Арчи Голден был моим работодателем до самой своей смерти. Мы с ним изучали места обитания многих привидений.

Патрик заметил, как дрожат у Пенни руки, когда она поправила свои рыжие волосы. Краска залила ее шею и лицо.

Он не мог ждать.

— Голден здесь встречался с моей матерью.

Глаза Пенни в ужасе округлились, краска схлынула.

— Я… не помню. Это было давно.

— Ручаюсь, что помнишь.

Пенни задергалась под его пристальным взглядом.

— Все не так, как ты думаешь.

— Тогда расскажи мне как.

Лианна положила ладонь ему на руку.

— Патрик…

— Назови меня дураком, но я хочу понять, как моя мать могла разрушить нашу семью.

Пенни вздохнула:

— Вам лучше пройти в гостиную.

Пальцы Лианны обвились вокруг его пальцев, и он поборол желание стиснуть ее ладошку.

Этот жест казался ему признанием собственной слабости. Высвободив руку, он прошел за женщинами в гостиную.

Его мать, возможно, проводила время в этой комнате. С Голденом. Желчь обожгла горло.

Он не может сидеть. Ему нужно ходить. Черт, ему нужна долгая, быстрая скачка, чтобы проветрить голову. Хотя нет, лучше порция текилы. Или целая бутылка.

Он остановился у каминной полки и стиснул руки.

— Расскажи мне, что ты знаешь о моей матери и Голдене.

Пенни беспокойно засуетилась:

— Может, чаю или…

— Нет. — Она вздрогнула от его резкого тона, и он добавил: — Спасибо.

Пенни присела на краешек стула, и было заметно, что ей не по себе.