Ли Уилкинсон - Моя милая распутница

— Как зовут твоего брата? — небрежно спросил Росс.

— Ка… Каделл.

Это было второе имя Карла.

— Какое необычное имя.

— Его назвали в честь нашего дедушки со стороны отца.

— Ясно. Похож ли на тебя твой брат?

Не желая слишком много ему рассказывать, она ответила:

— Нет. Внешне он напоминает отца, а я больше похожа на мать.

— Ты мне однажды сказала, что ты и твой брат жили в квартире, которую сняли ваши родители.

— Да.

— Что произошло после того, как ты вышла замуж?

— Ч–что произошло?

— Да. Где вы жили?

— В той же квартире.

— Ты, твой муж и твой брат?

— Да, — спокойно ответила она.

— Ты сказала мне, что отказалась от этой квартиры, когда вы с Карлом приехали сюда?

— Да.

— Итак, что произошло с твоим братом?

— Он съехал с квартиры.

— И где он теперь живет?

— Он… он живет у одного друга.

Она резко встала, чтобы он перестал ее расспрашивать.

— Мне пора спуститься вниз и начать работу.

— Поскольку наступил Сочельник, я не собирался сегодня работать.

С чувством облегчения она сказала:

— О… Ну, а мне нужно многое сделать, и я с удовольствием поработаю одна.

— Я не собирался заставлять тебя работать сегодня.

— В таком случае я вернусь в квартиру и…

Он решительно покачал головой и произнес голосом, в котором слышался косвенный намек:

— Но я надеялся воспользоваться твоими услугами…

Она воскликнула:

— Если ты имеешь в виду то, что, по–моему, ты имеешь в виду… — От волнения ее голос стал пронзительным.

Он насмешливо поднял бровь.

— Что, по–твоему, я имею в виду?

— Ты прекрасно знаешь.

Когда он посмотрел на нее, она хрипло сказала:

— Если ты ожидаешь, что я буду ложиться с тобой в постель всякий раз, когда тебя это устраивает…

— Именно этого я и ожидаю.

Вся покраснев, Кэти вскричала:

— Нет, я не стану этого делать! Я ни за что не позволю тебе так меня использовать!

— Дерзкие слова, — усмехнулся Росс. — Но если ты хочешь, чтобы твой муж сохранил свою работу, у тебя нет выбора, моя милая распутница. И то, о чем я тебя прошу, ты уже охотно делала раньше… Однако ты зря сердишься. Для того, что я задумал на сегодня, тебе не нужно раздеваться.

— Что же для этого нужно? — дрожащим голосом спросила она.

Он слегка наклонил голову набок.

— Маленькое дружеское сотрудничество… По–моему, худшее, что может с тобой случиться, — это поцелуй под омелой.

Понимая, что он с ней играет, Кэти резко сказала:

— Пожалуйста, перейди к сути дела.

Росс встал.

— Суть дела в том, что, поскольку сегодня вечером состоится сочельнический бал, я подумал, что мы могли бы закончить приготовления в зале и нарядить елку…

Раздраженная тем, что он держался вызывающе, но в то же время чувствуя облегчение — она сделала поспешный и неправильный вывод, Кэти прикусила губу.

— «Мэзерсонс», фирма, обслуживающая банкеты, которую я нанял, должна была обо всем этом позаботиться, — продолжал Росс, — но самим в этом участвовать интереснее, не так ли?

Если она скажет, что не хочет помогать, позволит ли он ей вернуться в квартиру и оставит ли ее в покое? Кэти в этом сильно сомневалась.

А если согласиться помочь украсить зал, при этом, пусть и ненадолго, выбросив из головы все волнения и проблемы? Но сможет ли она с ним по–дружески наряжать елку после всего, что произошло между ними?

Может быть, это зависело от нее…

Наблюдая за выражением ее лица, он сказал:

— Конечно, если ты не хочешь…

Она приняла решение.

— Мне хотелось бы помочь. Я всегда любила Рождество и всегда любила наряжать елку.

Росс улыбнулся.

— Тогда идем!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Он взял ее за руку и заставил встать.

— «Мэзерсонс» должны были начать сегодня в восемь часов утра. Посмотрим, сколько они сделали.

Они спустились вниз.

В зале было очень оживленно, помещение уже приобретало праздничный вид. В большом каменном камине разожгли огонь, а высокую каминную полку украсили остролистом и плющом.

Под потолком были развешаны длинные узкие ленты, а над дверьми виднелись яркие гирлянды. В углу уже стояла высокая елка, на которой еще не было ни одного украшения.

Повернувшись к Кэти, Росс спросил:

— Готова?

— Да.

В углу, неподалеку от елки, стоял длинный стол. На нем лежали связки омелы, которые еще не успели развесить, и стояли три большие картонные коробки, перевязанные веревкой.

— Елочные украшения, — сказал Росс, развязывая коробки и поднимая крышки. — Они хранятся на чердаке, а накануне Рождества их приносят вниз. Но давай сначала повесим омелу, хорошо?

Они решили, где развесят связки омелы, и Росс принялся их развешивать, поднимаясь на стремянку.

Далее наступила очередь елочных игрушек из коробок. Раскрасневшаяся Кэти убрала со щеки прядь распущенных волос, невольно привлекая внимание Росса к обручальному кольцу на ее тонком пальце.

— Лучше разреши мне об этом позаботиться, — сказал он. — Не хватало потерять его снова.

Прежде чем она успела возразить, он снял кольцо с ее пальца и положил себе в карман.

Найдя в первой коробке широкую резинку, Кэти завязала волосы в «конский хвост». Потом она и Росс принялись вынимать из коробок блестящие игрушки — длинные стеклянные сосульки и сверкающие снежинки, сани и фонари, блестки и китайские фонарики.

Они работали около часа, смеясь и болтая, как старые друзья, украшая нижние ветви елки. Когда перешли к верхним ветвям, Кэти принялась прикидывать, что куда повесить, а Росс поднимался по стремянке, чтобы исполнять ее приказания.

Около половины второго Росс сделал перерыв и позвонил, чтобы принесли поднос с кофе и сэндвичами.

Росс придвинул к камину старую деревянную скамью с высокой спинкой, и они поели, сидя у огня, как на пикнике.

Кэти ела, а сама с тоской думала: «Если бы только эти сердечность и дружелюбие, это счастье проводить вместе время, могли продолжаться и дальше!» Может быть, когда она наконец сможет признать правду, Росс поймет, что в ту ночь в «Илитгоу» она не сделала ничего плохого. Кэти не была замужем и не собиралась его обманывать.

После ленча они снова принялись наряжать елку: Коробки постепенно пустели. Когда Кэти случайно оказалась прямо под связкой омелы, Росс обнял ее одной рукой, а другой — взял за подбородок и приподнял ей голову. И крепко поцеловал в губы. От его прикосновений она пришла в смятение. Когда он наконец поднял голову и улыбнулся, глядя в ее изумленные глаза, она прочла на его лице выражение, близкое к нежности. Казалось, он собирался сказать что–то важное, но вдруг чей–то хриплый женский голос протяжно произнес: