Джудит Макуильямс - Драгоценный бриллиант

— Вроде нет, — покачала головой Ливия.

— Это ужасно, — возмутилась Мария. — Даже в субботу не дают человеку покоя.

— Уж такая у него работа, — объяснила Ливия. — У Конела собственное дело, и ему всегда приходится контактировать с клиентами.

— Твой отец по выходным не работал, — с некоторым неодобрением промолвила Мария.

— Каждая работа имеет свои недостатки, — заметила бабушка Донагер. — Конел, можешь воспользоваться телефоном в нашей спальне. Там никого нет. Линия, Покажи Конелу.

Конел поблагодарил, радуясь возможности хоть на минуту скрыться с глаз не в меру проницательных родственников Ливии. А эта жалость, которую он прочел в их глазах, когда упомянул о своем детстве! Вот только Ливия не жалела его. Она и ухом не повела! Он послушно пошел через весь многолюдный дом вслед за Ливией в спальню в задней части дома.

— Здесь, — показала ему Ливия на туалетный столик.

Конел с трудом заметил телефон. Все его внимание поглотила кровать. Перед ним уже возникли соблазнительные картины: вот он подходит к Ливии, вот валит ее на кровать…

Взрыв смеха из открытого окна отрезвил его. К сожалению, здесь нельзя… В любой момент кто-то может войти.

И Конел решил, что, переговорив по телефону, предложит Ливии прогуляться до леса. До безлюдного леса. Найдет упавшее дерево, они присядут и… Он тряхнул головой, чтобы отделаться от эротических грез. Цель прогулки — информация, напомнил он себе. Разузнать, хочет она детей или нет. Лучше б нет, страстно надеялся он, потому что тогда было б легче уговорить ее рискнуть выйти за него замуж. Но сначала телефонный звонок.

— Говорит Конел Сазерленд, — сказал он, когда его соединили. — Польщен вашим мнением о нашем агентстве, но… Да, но… Отлично. Всего хорошего.

Конел положил трубку и какое-то время рассеянно смотрел перед собой.

— Какие-то проблемы? — спросила Ливия.

— Нет, — неторопливо отвечал Конел. — Скорее наоборот. Комплимент. Это та дама из Конгресса. Объясняла, в каком духе надо снять ролик. Помнишь нашу рекламу для компьютерной сети прошлой весной?

Ливия кивнула.

— Владелец сети магазинов компьютеров ее хороший приятель. Он и порекомендовал нас. Это, конечно, потрясающий шанс вторгнуться в совершенно новую для нас область рекламы. К тому же эта конгрессменша предоставляет нам полную свободу действий… — словно размышляя вслух, говорил Конел.

— Нда, — пробормотала Ливия, но мысли ее были далеко от рекламных проблем. Она глядела на Конела сквозь опущенные ресницы. Солнце заливало его золотым светом, вокруг его головы было нечто вроде ореола, как и вокруг головы Авраама на картине рядом с крестильней в церкви.

Она попыталась представить Конела патриархом. Это оказалось проще простого. Конел интеллигентен, добр и прекрасно сложен. Вылитый патриарх! Во всяком случае, мог бы вполне за него сойти, выкинь он из головы свой заскок насчет детей. Может, его холодность к Бобби всего лишь сдержанность, а не симптом чего-то более глубокого, например действительной неприязни к детям?

А что, если он не женился как раз потому, что не хотел детей? А если он планирует сначала наладить работу агентства, а уже потом жениться? Может, все эти высказывания против брака всего лишь способ отпугивать женщин от всяких претензий на него, пока он сам не сделает решительный шаг? Ливия мысленно представила Конела у алтаря с другой женщиной и от злости прикусила губу.

— Что с тобой? — Конел всматривался в ее побледневшее лицо.

— Ничего. А почему ты спрашиваешь?

— У тебя такое выражение, будто тебе хочется кому-нибудь врезать, — суховато пояснил он.

Ливия состроила гримасу.

— Ты никогда не слышал о Давиде и Голиафе?

— Слыхивал я немало басен, но большинству из них не верю.

— Не веришь, что не в силе дело?

— Оставим банальности. Как убедить тебя, что в физической схватке ты столь же безоружна, сколь и хороша?

Ливия заглянула в его смеющиеся глаза, и волна возбуждения захлестнула ее. Сегодня утром ей довелось на собственном опыте убедиться, что он, безусловно, прав и силой его не одолеешь. Но ведь не всегда победа достается сильнейшему. Иногда она оказывается на стороне того, кто действует исподтишка.

Сделав вид, что собирается выходить, Ливия круто повернулась и набросилась на Конела, рассчитывая застать его врасплох и повалить на кровать, а коль повезет, так и сорвать поцелуй и тут же удрать, не дав ему опомниться.

Но уж такова была участь большинства ее планов касательно Конела: они проваливались. И сейчас он не только не рухнул на кровать, но вообще с места не сдвинулся. Ни на дюйм. А сама она словно приклеилась к его груди, уткнувшись носом в шею. Не удержавшись, она полной грудью вдохнула и ощутила исходящий от него головокружительный запах. Как чудесно навсегда остаться в этом положении! Ощущать всем телом его тепло. Расслабиться и ждать, пока он не придет в неистовство от необузданного желания…

— Ладно. Ладно. Что ты делаешь? — спустил ее на землю голос Конела.

— Хотела проверить, не случайно ли ты обошел меня утром, — пробормотала Ливия, коснувшись губами его упругой шеи.

— Конечно, нет! — Хрипотца в его голосе навела ее на мысль, что они говорят о разных вещах.

— А может, я хотела позабавиться, — объяснила она, осмелев настолько, что выгнула спину и уперлась грудью в его грудь.

— А я вот еще не позабавился!

Конел обхватил ее за бедра своими сильными руками, приподнял и крепко прижал к своей груди. Его реакция была немедленной и полной желания.

В этой позе она вдруг почувствовала и свою беспомощность, и женственность. Мужчина — завоеватель. Стало смешно, но поднимавшееся в ней желание уже почти захлестнуло ее.

— Нет, это не лучшая идея, — пробормотала она, пытаясь вновь овладеть явно выходящей из-под контроля ситуацией. Противоречивые чувства и образы — от легкого юмора с сексуальным подтекстом до требующей немедленного удовлетворения страсти — обуревали ее. Но о каком удовлетворении на бабушкиной кровати могла идти речь? — Не можем же мы здесь… — придушенным голосом запротестовала она.

— Кто сказал, что не можем? — пробормотал Конел, все крепче прижимая ее к себе.

— Я хотела сказать: не должны.

Как ни странно, но то, что ее тело возбуждает Конела так же, как его тело ее, подействовало на Ливию отрезвляюще.

— Сюда могут войти и…

— …и узнать о птичках и пчелках. — В голосе Конела явственно звучало недовольство. Он отступил на шаг, и Ливия очутилась на земле, старательно гоня от себя чувство разочарования. — И готов биться об заклад, это будет Бобби, — желчно добавил он. — Кстати, не знаешь, все дети любят подглядывать или он один такой?