Васькина френдзона - Виктория Осадчая

домой вернулась, — в голове всё ещё бродило шампанское, которое мне пришлось выпить ради конкурса, чтобы заполучить мужика. Богатыревы же не сдаются.

— Я тебе звонил. У тебя телефон отключен.

— А ты вообще трубку не берешь, — я подошла ближе к Сычеву и уткнулась макушкой в его почти идеальную грудь. — Ты ЕЕ сюда приводил?

— С чего ты взяла?

— Экстрасенсорика. Ты же меня знаешь.

— Ты пила.

— Бокал шампанского в честь праздника.

— Кажется, твои девчонки на тебя плохо влияют, — рука его легла на мою шею, другая начала играть локоном.

— Ну, так проводи со мной больше времени, чтобы я с ними меньше общалась.

Удержать свой наманикюренный палец я уже не могла. Он словно жил своей жизнью, прочерчивая сначала узор на бицепсе Сычева, когда он начал «прелюдию» с моими волосами, а теперь следовал по запретной траектории, и остановить я его уже не могла. Подушечкой ощущала мелкую поросль на мужской груди, медленно двигаясь вниз, к едва заметному прессу, который от моих нехитрых манипуляций напрягся, как и весь Сычев. Этот негодяй-палец был перехвачен в тот момент, когда он коснулся резинки шорт. Господи, что со мной? В этот момент в голове четко всплыла та ситуация с поцелуем. Я словно ощутила его снова на губах, и теперь мне не было стыдно. Это было что-то естественное и ужасно волнующее, что заставило мою кровь быстрее бежать по венам, а сердце биться сильнее.

— Вась, — прорычал Матвей, предостерегая меня от глупости.

— Спокойной ночи, — едва справилась с голосом, чтобы произнести эти слова спокойно и без дрожи в голосе.

В комнате долго ругала себя за слабость, не понимая, что вообще на меня нашло. Нет, кровь по венам гоняло именно шампанское, которое я приняла, не умея совсем пить. Для меня и этого бокала было достаточно, чтобы начать совершать глупости.

И ночь эта не была спокойной. Она продолжала мучить и выворачивать мои потаённые желания и устоявшиеся принципы. Это как долгий и мучительный кошмар, от которого ты, как заядлый мазохист получаешь удовольствие. А все потому, что я продолжила то, что было до этого в гостиной.

Это были самые яркие ощущения, которые после будут меня преследовать ещё очень-очень долго. Эта грань в виде резинки шорт была стёрта, я смогла наслаждаться своей властью над Сычевым, покрывая его тело мелкими поцелуями, я могла умирать от удовольствия, когда его руки проделывали то же самое со мной. И во всем этом безобразии был один большой плюс, заключающийся в том, что мы знали все друг о друге, вплоть до самых диких извращённых желаний, и мы могли это друг другу дать.

Пробуждение было тяжёлым, как морально, так и физически. После таких снов, я даже не знала, как смотреть в глаза Матвею. Он, конечно, ничего не узнает, но себя я все равно чувствовала не в своей тарелке.

— Что-то ты сегодня опаздываешь, — он встречал меня уже у входной двери, пока я возилась с волосами, пытаясь собрать их в хвост.

— Ой, впервые собрался раньше, ещё и хорахориться, как гусь, — лучшая защита — это нападение. — Шварцнеггерша из тебя не всю силушку выпила?

— Давай, не будем вешать на человека глупые ярлыки.

— Заметь, — натянула я второй кросовок, — это была не моя идея.

— Да брось, — начал отказываться Сыч. Что-то мальчик темнит.

Нет, конечно, после такого «горячего» сна, я по новому взглянула на своего друга, отметив одну особенность — он очень симпатичный парень. Он и ростом удался, и размахом плеч, и физиономия из приторно-слащавой сейчас приобретала мужественные черты. И эти бровки темные, которые он любил насупить, как филин, и вроде нос не огромный, и губы, хоть и немного пухлые, но красивые. И все же ревновала я не из-за этого.

Да, я ревновала его к этой Шварцнеггерше Ксении. Как только на горизонте маячила очередная вертихвостка, мне сразу урезался лимит внимания. При этом, проманиторив её страницу в Инстаграме, я почувствовала себя ущербной. Ведь тяжело соперничать с яркой блондинкой с идеальными чертами лица, идеальными ягодицами, идеальной фигурой, идеальной осанкой, идеальной голливудской улыбкой. Даже прес кубиками на ее животе был идеальным. И я никогда не думала, что это явление даже на девушке может выглядеть сексуально. После такой красоты невольно почувствуешь себя серой мышкой. А ведь окружающие твердили, что у меня яркая внешность, что я хороша собой. Но видимо, не на столько. Отсюда и ревность. Дурацкая такая, галенькая, которую лучше прятать и стыдиться.

* * *

На этот раз пробежку сократила на целых три километра. Почему-то после бурного отдыха, бежать было тяжело. Но вот бегун-Сыч вдруг начал возмущаться. Не слушая нового фанатика бега, я двинулась через дворы. И совпадение ли, когда в момент моего приближения к подъезду, из него выскользнула девушка из Инстаграма и шмыгнула в такси? И ладно, если я могла бы сейчас принять это за совпадение. Мало ли губастеньких блондинок ходят по свету? Но когда в квартире снова стоял тот же приторно-сладкий запах парфюма, я перестала верить в то, что я начинаю потихоньку сходить с ума от доселе неизвестного мне чувства по отношению к Сычеву, как ревность.

— Она была здесь… — сделала я вывод, хотя прозвучало это уж очень недружелюбно. — Ты почему меня не предупредил? — пошли уже претензии и тыканье в грудь парня пальцем. И что это Василиса Михайловна снова разгорячилась? Вроде до ПМС далековато будет. Ах, наверное, магнитные бури. Да-да, на них тоже можно все списать.

— А это что-то бы изменило?

— Сычев, ты понимаешь, что я под действием шампанского пыталась к тебе приставать, когда за этой самой стеной была девушка, с которой ты накануне трахался.

— А ты приставала? — приподнял он одну бровь.

— А на что это было похоже? Или снова избегаешь разговор, как с поцелуем?

— Вась, я думал, мы все выяснили. А по поводу ночного инцедента, это все шампанское и мой неотразимый торс, — снова отшутился Сычев и скрылся за дверьми ванной.

— Ладно, тебе может, так легче, но для меня это все не нормально, — встала я под дверью, желая продолжать дискуссию. Не знаю, чего я добивалась. Наверное, мне было просто страшно от происходящего, и мне было нужно, чтобы он меня кспокоил и заверил, что ничего нет и быть не может. — Сыч, я серьезно! — дернула ручку, чтобы показать степень своей возмущенности, а там он…стоит голый…сука, когда он успел раздеться? Он только что сюда вошёл.

Стою, как дура, и пялючь на абсолютно голое мужское тело, которое мне снилось этой ночью. Чувствую,