Элизабет Эштон - Парижское приключение

— Я нечасто выбираюсь из дому. Обычно чувствую себя слишком усталой для этого. Но мы с Джанин побывали в нескольких местах. Париж очень красив.

Она поспешно произносила расхожие слова, желая преодолеть свою взволнованность. Он легонько потрепал ее по щеке.

— Вам нужен свежий воздух, ваш румянец блекнет. Давайте сходим куда-нибудь сегодня вечером. Я сегодня на машине.

— Как, сейчас? — запинаясь от волнения, спросила Рени.

— Как только вы будете готовы.

— Это было бы чудесно.

В комнату вошла портниха, рассыпаясь в извинениях — ее вызывал продавец, так как клиентке потребовалась подгонка. Простит ли ее месье?

— Bon. Jepars maintenant[25], — Он снял с плеч Рени атлас и скатал его в рулон. — Через десять минут, у бокового выхода, — сказал он Рени по-английски.

Рени помчалась, чтобы взять жакет и шляпку. Она была в полном смятении. Когда она ворвалась в гардеробную манекенщиц, брови Джанин удивленно поползли вверх.

— Ты что, уже освободилась? Я думала, ты застрянешь там до ночи. Как ты смотришь на то, чтобы сходить вечером в Булонский лес? Говорят, там неплохо.

Рени, подкрашивая губы, извинилась.

— У меня свидание.

— Ого! Какая неожиданность! Можно ли узнать, с кем? Или это секрет?

— Совершенно верно, секрет, — улыбнулась Рени. Ей почему-то не хотелось рассказывать Джанин о приглашении Леона.

Она надела дымчато-голубой пыльник поверх платья, в котором ходила на работу — оно было очень удобно для постоянных примерок, легко снималось и надевалось, — и голубую соломенную шляпку. Как только она вошла в мир высокой моды, ей постоянно твердили, что без шляпы и перчаток костюм женщины не может считаться завершенным; но сегодня было слишком жарко, и она держала в руках свои белые лайковые перчатки, не надевая их. Она сбежала по черной лестнице, выскользнула на улицу, и воздух, горячий, как раскаленная пустыня, обжег ее лицо. Леон ждал ее в дальнем конце аллеи, сидя за рулем знакомого ей черного автомобиля. Заметив ее, он открыл дверцу, и она оказалась рядом с ним в машине. Она была удивлена его необычным нарядом: поверх рубашки он накинул серебристо-серую куртку, отделанную металлом, с поперечными темными полосами на груди. Он поймал на себе ее взгляд, и направляя машину в стремительный уличный поток, объяснил:

— Это мой новый костюм, его придумал для меня Морис. Обычно я одеваюсь достаточно традиционно. Видите ли, для ведущего кутюрье я слишком молод, а я хочу, чтобы коллеги принимали меня всерьез, но сегодня вечером мне нравится быть молодым, вот я и надел его.

— Мне нравится, — просто сказала Рени, отметив про себя, что в нем он действительно выглядит моложе и доступнее, чем в деловом костюме.

Леон резко затормозил, увидев, что прямо перед ними поперек дороги встал автобус.

— Кретин! — пробормотал он. — Морис утверждает, — продолжал он, — что разработка моделей для мужчин имеет серьезные перспективы. Уже есть магазин мужской модельной одежды «Адам», и похоже, он будет процветать. Он хочет, чтобы и я занялся этим. И что вы, девушки, будете делать, когда вместо вас я наберу красивых молодых мужчин?

Он бросил в ее сторону озорной взгляд и помрачнел, заметив выражение отвращения на ее лице.

— Вы думаете, мужчинам не пристало работать манекенщиками? — предположил он. — В основном этим занимаются безработные актеры. А может, вы считаете, что и я занимаюсь немужским делом, разрабатывая женскую одежду? Но в школе я играл в футбол, и я служил в армии.

— Нет! — воскликнула Рени. — Я считаю вас великим художником!

— Чтобы оправдать меня? — сухо сказал он. — Но сами продолжаете думать, что это немужское занятие? Ma chere, в прежние времена мужчины чванились своими шелковыми рубашками и атласными панталонами гораздо больше, чем женщины. Вы, женщины, вторгаетесь в наши сферы, так что и вам не стоит обижаться, когда мы захватываем ваши. А кроме того, лучшими портными, поварами и модельерами всегда были мужчины.

— Да, — согласилась Рени. — Боюсь, что мы, бедные, навсегда останемся существами второго сорта.

— О нет, не нужно так говорить. Вы просто другие. Вы несете в жизнь изящество и нежность, и ни один мужчина не может в этом соперничать с вами. Вы учите нас терпению и бескорыстию, без которых не смог бы существовать ни один мужчина. Должен вам признаться, Рени, что если бы я создавал одежду для молодых мужчин, я не получил бы того удовлетворения, какое получаю сейчас, создавая ее для вас… и для Юланды, для остальных девушек, — запоздало добавил он.

К этому времени они выехали из города и оказались в пригородах с многочисленными оптовыми рынками, которые словно напоминали о том, что Париж — это еще и деловой центр, а вскоре их обступили деревья Венсенского леса.

— Куда мы едем? — спросила Рени, хотя это было совершенно несущественным, если рядом был Леон.

— В Фонтенбло. Это довольно далеко, но для моей машины лишние километры пустяк. Сейчас мы едем не по главной дороге, но этот путь мне больше нравится. Сейчас мы проезжаем Марне.

Он говорил, а его кадиллак мчался вперед, пожирая расстояние. Рени сидела рядом, глядя на тонкие загорелые кисти его рук на руле автомобиля; ее охватило то же упоительное чувство свободы, как и во время их прогулки в Круизик. Ей вдруг вспомнилось, что то путешествие привело ее к обещанию приехать в Париж, но куда заведет ее сегодняшняя поездка, она не могла и представить — ведь Леону больше не о чем просить ее.

— Это лес Сенар, — Леон порвал повисшую между ними пелену молчания. Рени встрепенулась и посмотрела на дорогу: с обеих сторон простирались леса. — Именно здесь Людовик XV впервые встретил мадам де Помпадур. Эта дама оказалась очень изобретательной, она ухитрилась во время прогулки попасться ему на глаза в одном из своих самых ослепительных охотничьих костюмов. Как видите, она понимала значение haute couture. Нет свидетельств о том, что они говорили на эту тему, но своего она добилась.

— Что, любовь с первого взгляда? — предположила Рени, стараясь придать своему голосу как можно больше непринужденности. — Неужели вы считаете, что такое бывает?

— Не просто считаю. Я знаю, — многозначительно сказал Леон.

Рени вздохнула. Должно быть, в Антуанетту он влюбился именно с первого взгляда. Они миновали Мелун, который все еще не оправился после войны и где продолжались восстановительные работы. Древнейшая часть этого города располагалась на острове, и так же, как на острове Ситэ, здесь был свой Нотр-Дам.

— Скоро мы будем в Фонтенбло, — сказал Леон, — но сначала нам нужно перекусить. А то вы умрете от голода.

Рени была слишком взволнована и не чувствовала голода, но подумала, что ему нужно поесть, и изобразила отсутствующий аппетит.

— В этих местах масса ресторанов, и они очень популярны, по я предпочел бы что-нибудь, где не так людно. Дальше будет небольшая гостиница.

Они куда-то свернули и поехали проселочной дорогой, которая тянулась вдоль края леса. После довольно продолжительной тряски они приехали в маленькую деревушку, состоявшую из белых коттеджей и незатейливого постоялого двора.

— Здесь хорошая хозяйка, я ее знаю, — сказал Леон. — У нее нет особых развлечений для туристов, но кормят здесь хорошо, хотя и просто.

Крепкая женщина, вышедшая им навстречу, восторженно приветствовала Леона, похоже, она действительно хорошо знала его.

— Monsieur, с'est un plaisir de vous voir; comment allez vous? Et Madame aussi?

— Oui, Madame va bien.[26]

— Мадам? О ком они говорят? — Рени вопросительно смотрела на Леона, но он увлеченно обсуждал с хозяйкой меню.

Она подала им жареную форель, бараньи отбивные, отдельным блюдом вкуснейший зеленый горошек в масле, несколько видов сыра и большую чашу, наполненную свежими фруктами. Из вин Леон выбрал белый искрящийся мускат.

— Это вам понравится больше, чем vin ordinaire, которым я поил вас в Круизике, — сказал он, улыбаясь.

Рени, вспомнив этот исторический случай и все, что в тот день последовало за ним, покраснела и тут же рассердилась на себя за это. Ведь только в присутствии Леона она была подвержена этой досадной слабости.

— А как Пьер? Вы им довольны? — поспешно спросила она.

— Он выполняет все, что ему поручают. — Но Леона больше заинтересовало разрумянившееся лицо Рени, нежели разговор о Пьере. — Вы единственная из знакомых мне девушек, которая не разучилась краснеть, — сказал он, с восхищением глядя на нежный румянец, охвативший ее щеки.

— Это не очень приятное достоинство. Надеюсь, что с возрастом это пройдет.

— Но это же так очаровательно! Не спешите взрослеть, cherie.

Эти ласковые слова заставили ее покраснеть еще больше.

— Но я уже взрослая, — заспорила Рени. — Моя сестра вообще считает, что мои лучшие годы позади.

— Она младше вас? Возраст зависит не от количества прожитых лет, а от опыта. А у вас, как мне кажется, жизненный опыт невелик.