Предатель. Оставь меня в прошлом! - Анна Измайлова

глаза, бросила на меня последний колючий взгляд и, не найдя больше слов, развернулась и ушла, громко стуча каблуками по полу.

Глава 10

Собралась и вышла из кафе, чувствуя, что день был насыщенным и очень непростым. Тело ныло от усталости. Сев в свою машину, завела двигатель, чтобы немного разогреть перед отъездом. Посмотрела в зеркало заднего вида, и внезапно заметила приближающегося Михаила.

Он подошёл к окну и постучал по стеклу, улыбаясь своей привычной, чуть ироничной улыбкой. Я опустила окно, чтобы его услышать.

– Ну что, не хотите ли воспользоваться сегодня услугами логистики от Михаила Владимировича? – с лёгкой шуткой произнёс он. – Эксклюзивное такси, персональный водитель и приятная компания прилагаются.

Невольно улыбнулась в ответ.

– Это заманчивое предложение, – ответила я, пытаясь скрыть свою растерянность от его внимания и заботы. – Но моя машина уже готова к выезду.

Михаил открыл дверь моей машины и вежливо сказал с легкой долей настойчивости:

–Пожалуйста, хотя бы один раз позвольте мне быть вашим водителем. Сегодня вечером я не приму отказов.

Не успела я и слова вымолвить, как он подал мне руку. Я заглушила двигатель, проверила ручник и вышла из машины, держась за крепкую мужскую руку. Михаил мягко подвёл меня к своему вольво, не отпуская моей руки, пока я не села на переднее пассажирское.

Михаил открыл багажник и что-то там раскладывал, я невольно повернулась посмотреть и мой взгляд тут же остановился на заднем сиденье: там лежали подушки и два теплых клетчатых пледа. На полу у сиденья стоял крафтовый пакет, из которого слегка выглядывали обёртки, но я не решилась спросить, что это такое.

Михаил сел за руль, завёл двигатель и выехал, но вместо привычной дороги в сторону дома Лены мы свернули направо, будто бы ехали в центр города.

– Мы едем не туда, – осторожно заметила я, удивлённо глядя на него.

Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором блеснуло что-то игривое.

– Есть одно место, куда я хотел тебя отвезти, – сказал он загадочно. – Думаю, тебе понравится.

Через некоторое время мы остановились на набережной. В свете вечерних фонарей вода блестела, и казалось, что этот уголок города окутан романтикой и спокойствием. Михаил вышел из машины, взял плед и пакет с заднего сиденья, и, обойдя машину, открыл для меня дверь.

– Это небольшое импровизированное свидание на свежем воздухе, – объяснил он.

– А кто-то мне недавно говорил, что не будет настойчив, – шутливым тоном сказала я.

– Немного захотел ускорить принятие положительного решения, – ответил Михаил.

Михаил расстелил у самого берега одеяло, аккуратно накрыл мои плечи тёплым пледом, который заботливо захватил из машины, меня окутало приятное тепло его заботы. Затем он разложил на одеяле нарезки сыра, фрукты, и достал бутылку вина. Он открыл её ловким движением, разлил по бокалам и сел напротив меня, всё так же внимательно глядя в мои глаза.

Мы посидели молча несколько минут, наслаждаясь этим моментом, но я знала, что мне нужно было сказать ему правду. Я не могла больше молчать.

– Михаил, – начала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от волнения. – Я думаю, нам нужно серьёзно поговорить. Есть кое-что, о чём я должна рассказать. О себе. О том, что происходит в моей жизни.

Он поднял взгляд, и в его глазах промелькнуло любопытство, но не было ни намёка на осуждение или нетерпение.

– Слушаю, – мягко ответил он.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

– Правда в том, что я нигде не училась и не работала. Я рано вышла замуж и всё своё время посвятила дому, мужу, но сейчас я в процессе развода. Это всё так сложно, и мне стыдно, что пришлось скрыть эти факты о своей жизни. Мне было страшно, что если я скажу, кто я на самом деле, ты просто уйдёшь, – посмотрела на него, не ожидая, что он поймёт, но мне нужно было это сказать, – Но если мы должны начать что-то новое, я не хочу, чтобы это было на лжи.

Михаил внимательно выслушал меня, и его глаза на мгновение стали серьёзными. Он, кажется, обдумывал мои слова, а затем тихо ответил:

– Ты не одна скрывала правду, – сказал он, слегка улыбнувшись. – Я тоже не был честен с тобой. Не сказал, что являюсь владельцем всей сети кафе. Не говорил, что когда-то был женат. Моя предыдущая жена… Мы были вместе много лет, и я делал всё, чтобы она была счастлива, но в конце она ушла, не оценив ни моей заботы, ни того, что я пытался для неё сделать.

Его голос стал чуть ниже, грустнее, когда он продолжил:

– Я всегда думал, что если любить искренне и отдавать всего себя, это будет достаточно. Но оказалось, что иногда, как бы ты ни старался, человек рядом с тобой может просто не оценить этого и уйти.

Он замолчал, глядя на меня, словно делился чем-то очень личным и уязвимым.

– Несмотря на то, что мой брак развалился, я до сих пор общаюсь с родителями моей бывшей жены, – тихо сказал он, и в его голосе была заметна тёплая нотка. – Они стали для меня родными людьми, всегда поддерживали, даже когда их дочь решила, что хочет чего-то другого. Мы проводим праздники вместе, они всегда говорят, что я для них остаюсь сыном, несмотря ни на что.

Я смотрела на него, удивлённая тем, насколько он умеет сохранять в своей жизни те вещи, которые действительно важны, даже если обстоятельства изменились. Он заботился о людях, несмотря на боль, которую ему причинили. Это заставило меня почувствовать к нему ещё большее уважение.

Михаил посмотрел на меня и мягко спросил:

– А что с твоими родителями?

Глубоко вздохнула, чувствуя, как горло сдавило от неприятных воспоминаний.

– Моих родителей не стало, когда мы с Леной были ещё детьми, – начала я тихо, глядя на спокойную гладь воды перед нами. – Мы выросли у бабушки. Она была замечательным человеком и дала нам всё, что могла. Но наше детство… оно не было таким, как у других детей. Нам пришлось очень рано повзрослеть. Бабушка делала всё возможное, чтобы мы ни в чём не нуждались, но после её смерти мы остались одни.

Михаил слушал меня внимательно, не перебивая.

– Может быть, именно поэтому я так рано вышла замуж, – продолжила я. – Мне казалось, что это даст мне ту стабильность и безопасность, которую я так хотела иметь. А Лена начала работать с шестнадцати лет, чтобы мы могли как-то сводить концы с концами.

Мы замолкли, и время