Снегурочка не по вызову - Ядвига Благосклонная

class="p1">— Хочу я тебя, Снегурка.

Опять двадцать пять!

Открываю рот, чтобы возразить, мол, все это не для меня, но он решительно перебивает:

— Нет, не так. Я тебя по-настоящему хочу. По-нормальному. Скажешь, не торопиться — не будем. Но только не говори мне даже не пытаться. Я тебя не отпущу, Снежка. Я не мальчик, не глупый, и прекрасно могу отличить страсть от чего-то другого.

Я смотрю на него, пытаясь переварить слова, а он продолжает, не оставляя мне возможности вставить хоть слово:

— Не начинай все с упрямства. Все равно не отстану. Буду ходить, пороги отбивать, пока ты сама не поймешь, что нам надо попробовать.

— Ты даже не знаешь моего адреса, — фыркаю, на что глазастый ухмыляется так, будто предвкушает победу:

— Думаешь, я не найду?

Найдет. Этот землю носом рыть будет, но найдет. Андрей из тех мужчин, которые всегда добиваются своего и не признают поражений.

Его рука вдруг оказывается на моей щеке. Теплые пальцы осторожно проводят по коже, будто проверяют не исчезну ли я. Глаза светятся уверенностью, которая почему-то не раздражает, а притягивает.

— Дай нам шанс, — мягко произносит. — Я совсем не романтик, но если это не судьба нас свела, то что?

Я вздыхаю, покачивая головой:

— Красиво стелишь, — бурчу, пытаясь спрятать смущение за привычной колкостью. А потом сдаюсь: — Ладно, пошли чай пить, что ли.

Он улыбается — да так, точно выиграл миллион в лотерею. Впрочем, что такое миллион для владельца строительной фирмы? Пару побрякушек в брендовом магазине.

Мы идем к дому, и я чувствую, как что-то меняется, хотя сама еще не понимаю, что именно.

Глава 25. Обещания не приставать…

Снежана

Мы сидим за кухонным столом, пьем чай. Обычный, пакетированный, но почему-то в эту минуту он кажется вкуснее. Андрей, казалось бы, непринужденно откинулся на стуле, но взгляд у него какой-то задумчивый. Наконец произносит:

— Давненько у меня такого не было.

Поднимаю на него глаза, настороженно уточняя:

— Чего именно?

— Простого чаепития с девушкой, — кидает, отводя взгляд к кружке.

Приподняв бровь, усмехаюсь:

— И это плохо или хорошо?

Андрей улыбается краешком губ:

— Для меня — хорошо. У меня в жизни, если честно, одна работа.

Я не могу удержаться и поддеваю его:

— А я-то думала, что миллионеры катаются на яхтах, считают деньги и пьют шампанское из хрустальных бокалов.

Он коротко хмыкает, качая головой:

— Если бы. У меня не яхты, а ответственность. Я отвечаю за компанию, за людей, за рабочие места. Обычно круглые сутки на работе.

Его слова заставляют меня невольно поджать губы. Грустно вздыхаю, откидываясь на спинку стула:

— Вот и я так же. Только еще и миллионов нет.

Андрей вдруг смотрит на меня серьезно, почти мягко:

— Не в миллионах счастье, Снегурка. Что толку, если ты приходишь домой, а там пусто?

Отвожу взгляд, чтобы не выдать, как сильно задели его слова. Они слишком близки к тому, что я давно пытаюсь скрыть даже от себя.

Мы допиваем чай в тишине, которая почему-то кажется уютной, а не напряженной. Наконец я поднимаюсь и говорю:

— Ладно, пора отдыхать. У меня только две комнаты: гостиная и спальня. Ты в гостиной, разумеется.

Андрей спокойно кивает:

— Как скажешь.

Пока я застилаю старенький диван в гостиной, Андрей растапливает печь. И это была исключительно его инициатива. Взбив подушку, кидаю украдкой взгляд на моего гостя. Он сидит у печи, и сейчас в нем нет той напыщенности и самовлюбленности, как вчера. Маска снята. Да и я какая-то более мягкая, что ли… Женственная…

— Ну, все, — закончив, резюмирую. — Располагайся. Спокойной ночи.

— Спокойно ночи, Снегурка, — хрипловатым голосом шепчет.

Я ухожу в комнату, чувствуя взгляд у себя на спине. Закрыв дверь, прислоняюсь к ней и закрываю глаза. Почему-то мне кажется, что этот вечер — только начало чего-то гораздо большего.

Лежу в темноте, глядя в потолок. Сон никак не приходит. Все эти разговоры, взгляды, его присутствие в доме — слишком многое крутится в голове. Ворочаюсь с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но только больше раздражаюсь.

И тут дверь в спальню приоткрывается, и в проеме появляется Андрей.

— Я тут… двери перепутал, Снежка, — нагло заявляет.

Даже не успеваю толком среагировать, как он самым бесцеремонным образом пробирается ко мне в кровать.

— Ты серьезно? — язвительно замечаю, глядя на этого наглеца в темноте. — Тут всего две комнаты. И одна из них проходная. Тут просто нечего путать.

Андрей ухмыляется, совсем не смущенный. Лежа рядом, протягивает руку и обнимает меня, подтягивая ближе.

— Не ворчи, Снегурка. Не спится мне без тебя, — признается, прижимаясь чуть ближе. Его голос звучит так тепло и уверенно, что все мои попытки разозлиться рассеиваются. — Приставать не буду, — добавляет с легкой насмешкой.

Я пытаюсь сохранить серьезность, но губы предательски растягиваются в улыбке.

— Ну-ну, посмотрим, — бормочу, устраиваясь удобнее в его объятиях.

Тепло его тела и тихий ритм дыхания вдруг успокаивают меня, как будто все тревоги и сомнения остаются где-то за пределами этой комнаты. Может быть, впервые за долгое время я чувствую себя защищенной.

— Спи, Снежка, — шепчет в темноту.

Ага, спи. Уснешь тут, когда он так прижимается…

Его рука теплая, сильная, лежит на моем боку, как будто удерживая на границе между разумом и порывом. Я сама не понимаю что делаю, когда начинаю осторожно гладить его по предплечью, скользя пальцами по коже. Андрей резко втягивает воздух, его дыхание становится тяжелее.

Поворачиваюсь к нему, кладу руку на твердую, точно высеченную из камня, грудь. Сердце стучит быстро, как у загнанного зверя. В его взгляде — жажда. Такая отчаянная нужда, что у меня внизу живота завязывается тугой узел.

— Что ты делаешь? — хрипло спрашивает, судорожно сглотнув.

Ухмыляюсь, чувствуя, как это напряжение передается и мне. Накрывает, как волна.

— А на что это похоже? — мурлычу, скользя пальцами по его плечу.

Андрей, похоже, с трудом сдерживается. Руки сжимаются в кулаки, хватаясь за одеяло, как за спасательный круг.

— Я обещал не приставать, — натянуто выдавливает, будто убеждает себя.

— А я таких обещаний не давала, — отвечаю спокойно и, не давая шанса отступить, наклоняюсь, чтобы коснуться губ.

Поцелуй первый — осторожный, как пробный шаг в неизвестность. Но стоит Андрею ответить,