Мартынова, ты уволена! - Ольга Корк

Вот и я задавалась тем же вопросом. Надежда на то, что, поев, Викторович станет добрее, медленно таяла.

***

Кушали мы, как ни странно, молча. Я, вымотанная днем в обществе Марины, говорить была просто не в состоянии, а уж обсуждать какие-либо рабочие моменты и вовсе не хотелось. Глеб, судя по его застывшему взгляду, о чем-то напряженно думал. Хорошо если он решит переехать в гостиницу, потому как каждый вечер воевать из-за спального места на надувном матрасе я не хочу. Да и сидеть за одним столом с Викторовичем в расстегнутой рубашке, – за моим кухонным столом! – было тем еще испытанием.

Да лучше бы он ее вообще не надевал, чем вот это издевательство над моим любопытством! Ну сидел бы крокодил-Глеб с обнаженным торсом, ну посмотрела бы я на него разик, ну, может, два, да и успокоилась бы. А теперь вот сижу и кидаю взгляды украдкой, пытаясь рассмотреть всякие там мышцы-соски-волоски, тьфу ты! Но против женской природы не попрешь, а у меня давно, я бы сказала, слишком давно, не было отношений. И если на работе Глеб был просто боссом: мужчиной видным, но совершенно бесполым для меня, ну как евнух, например, то в моей квартире… Да, блин! Неужели я сейчас действительно задумалась о том, каково это, быть в отношениях с таким, как Глеб?!

– Мартынова, еще немного и я подумаю о вас плохое.

Вскинув взгляд, уставилась на все такого-же равнодушного начальника.

– Что? – нет, не может быть, чтобы этот тихий, наполненный ехидством голос принадлежал моему шефу. Вот же он сидит – глыба льда.

– Говорю, не просверли меня своим взглядом, Аня.

– Да я даже не…

– Не думала – конечно, ты всего лишь смотрела. Хотя вот чего ты там не видела? Я столько раз переодевал рубашки на работе в твоем присутствии.

Выразительный взгляд в мою сторону и Глеб невозмутимо продолжает есть, а мне… а я… Ну, крокодил, ну, погоди!

А ведь и правда, Глеб Викторович никогда не стеснялся менять рубашки при мне, особенно если это надо было сделать срочно, не отвлекаясь от процесса обсуждения дел на день, а за дверью уже ждали встречи со злобным Алексеевым посетители или наши сотрудники. Но я предпочитала не смотреть на босса в такие моменты, а если и приходилось, то взгляд ниже подбородка не опускала.

– Спасибо, Ань, ты очень вкусно готовишь.

Пока я тут страдала об упущенных возможностях, Глеб уже доел свою порцию и встал из-за стола.

– Глеб Викторович, а проверяющие, они…

– Живут в гостинице, выгуливать их будут Ромка с Владом, там знакомые парни, поэтому я точно знаю, что, если была отмашка найти косяки – найдут. Но в любом случае проверка спокойной не будет.

– Мать! Ну почему именно сейчас?!

Я тоже поднялась из-за стола и принялась убирать посуду, с раздражением кидая вилки в мойку.

– У меня есть несколько предположений, – отстраненно обронил за спиной Глеб, – и ни одно из них мне не нравится.

– Поделитесь?

– Не сегодня, да и разговор про “Алек-Со” я бы лучше перенес на завтра. Устал.

Под моим удивленным взглядом Глеб вышел из кухни и уже через пару мгновений из комнаты раздались звуки телевизора.

– Ну ни фига себе, он, оказывается, не робот, – тихо буркнул себе под нос, включив воду и принимаясь мыльной губкой натирать тарелки.

– Интересно, как давно в нашем офисе меня называют роботом?

От неожиданности я взмахнула рукой, губка вылетела и с влажным шлепком куда-то упала.

Все бы ничего, но, во-первых, у меня чуть сердце в пятки не ушло от того, что Глеб успел вернуться в кухню и, оказывается, прекрасно меня слышал, а во-вторых, после моего короткого взвизга в комнате повисла напряженная тишина. Зловещая такая, аж оборачиваться было страшно.

– Глеб Викторович, а вы еще здесь? – спросила свистящим шепотом, надеясь, что ответа не последует.

– Угу, – не оправдал моих ожиданий Викторович, – я жду.

– Чего ждете? – поворачиваться мне совершенно не хотелось.

– Когда ты посмотришь на дело рук своих.

Резко развернувшись, я посмотрела на Глеба и, зажав рот мыльными ладошками, тихо хрюкнула.

– За это телевизор я смотрю, сидя на вашей большой и точно удобной кровати! – Глеб стоял рядом со столом, а на его голове задорно торчала пенная шапка. Так вот куда упала губка!

– А… а с рубашкой что? – буквально выдавила из себя вопрос, превозмогая приступ смеха.

– Воду из стакана от неожиданности пролил. И так как именно из-за вас у меня нет с собой сменной одежды, вам, Анна, что-то придется с этим сделать.

Викторович как-то неопределенно махнул ладонью перед своей грудью, что я даже на секунду задумалась: сделать с рубашкой или с самим Глебом?

– А я-то почему виновата?

– А это ты не захотела ехать домой с Владом, в багажнике машины которого лежит сумка с моими вещами.

Алексеев выходил из кухни с видом победителя, а я решила не спрашивать, что помешало царской морде забрать сумку из машины.

– Кстати, – крикнул Глеб из комнаты, – напиши Владу свой адрес. Пусть заберет нас завтра в восемь.

В восемь? Да почему в восемь? У меня рабочий день начинается в девять утра! В восемь я обычно еще сплю, у меня третий будильник стоит на восемь-десять!

– Глеб Викторович?!

Зайдя в комнату, я замерла в дверях. Он сидел на кровати, вытянув свои длинные ноги и закинув руки за голову, и спокойно смотрел телевизор. Без рубашки сидел. Совсем! Сверкая своими бицепсами и широкой грудью. Рубашка же небрежно валялась на застеленном матрасе – спальном месте начальника.

– Сможешь ее прогладить, чтобы утром не была мятой как из того места? – Не поворачиваясь ко мне, слишком невозмутимо спросил Глеб.

Мне пришлось сжать зубы: счет за проживание Алексеева на моей территории только что вырос!

Глава 10 Аня

Вечер, прошёл … странно? Да, наверное, это самое подходящее слово.

Глеб спокойно, с видом хозяина в доме, полусидел на моей кровати, затискав под спину аж три подушки и с увлечением наблюдая за событиями на экране. А я занималась своими делами. Заложила стирку, погладила на завтра себе офисное льняное платье, пусть буду вся по-модному измята, но в тридцати трёхградусную жару я отказываюсь носить что-то более плотное, прошлась утюгом по рубашке босса и уселась на подоконник читать. Биографический роман про жизнь одного художника уже неделю мучал меня нагромождением сложных предложений и якобы интересных фактов из жизни мужчины. Мне интересно не было. Более того, запомнить тот поток информации, что