Эдна Мир - Милые лжецы

— Две — вы — две — не — бол, — смеясь, повторила по слогам Кармен. — Что в переводе означает: две выпьешь, две недели болеешь.

— Это вид сливовицы, — вмешался в разговор Клеменс. — Мы сами ее гоним, но об этом никто не должен знать.

— Только пастор и ты, — хихикнула Кармен, так двинув при этом Дэвину локтем в бок, что у той перехватило дыхание. — Отец Сэлмэн — лучший друг папочки. Они когда сойдутся, то напиваются как извозчики, а потом творят жуткие безобразия.

— Помолчи, — строго предупредил Клеменс, но Кармен лишь состроила гримасу и продолжала тараторить.

— Однажды, набравшись, они решили выкрасить в зеленый цвет лучшую молочную корову Сэма Лайтфеллоу. Сэм застал их на месте преступления и запер в коровнике, чтобы протрезвели. На следующий день папа и пастор должны были отмывать бедное животное. Можешь себе представить, как они выглядели, когда добрались до дома.

— Постыдись, Кармен! — Клеменс попытался изобразить возмущение, но сам едва сдерживался от смеха.

— С какой стати? — невинно спросила Кармен. — Кто красил корову, я или ты? К тому же Дэвина уже знает, что ты не ангел, за которого хотел бы себя выдать.

— И это я должен выслушивать от собственной дочери! — Клеменс, покачивая головой, вошел в большую гостиную.

Для Дэвины последовавшие за этим часы стали настоящей сказкой. Возможно, дело было в самогонном зелье Клеменса, но скорее, Дэвина это чувствовала в самом хозяине.

При этом Клеменс не оказывал ей никакого особого внимания. Он обращался с ней как с желанной гостьей, которую принимают с достаточным уважением, но не более.

И все же каждый взгляд его черных глаз заставлял подгибаться ее колени, а руки дрожали так сильно, что с трудом удерживали стакан.

Дэвина испытала явное облегчение, когда после сильно затянувшегося «глотка в честь приезда» смогла наконец вернуться в комнату, которую делила с Кармен.

5

В последующие дни Дэвина видела Клеменса Вентуру только за столом. Он ссылался на загруженность работой, но Дэвина подозревала, что он ее избегает.

В доме шла подготовка к свадьбе. Дэвина, как могла, помогала тете Tea, а Кармен под всевозможными предлогами уклонялась от работы.

Она предпочитала разъезжать по окрестностям на своем маленьком «остине» либо трудилась в конюшнях, вместо того чтобы помогать в уборке дома или чистить овощи на кухне.

Никто не решался указать Кармен на странность ее поведения, однако каждый задумывался над этим, и постепенно создавалась напряженная атмосфера, словно грозовые тучи сгущались над домом и проникали в него.

В субботу утром в графство Кобурн должна была прибыть Берта Хэллоуэй.

Дэвина ожидала этого визита со смешанным чувством, превратившимся в тревожное опасение, когда она увидела перемены, произошедшие с Кармен.

Нет, на счастливую невесту эта подавленная тень совсем не была похожа!

Глаза Кармен казались большими и печальными на маленьком, бледном личике, а ее фигура, скорее склонная к полноте, становилась все более костлявой.

— Дэвина? — Голос Клеменса Вентуры заставил ее задержаться, когда она уже собралась покинуть уютную столовую. Она остановилась и посмотрела мимо него на красивый букет, собранный ею утром в саду и теперь украшающий обеденный стол. — Мне надо с тобой поговорить. — В тоне слышалась какая-то отчаянная просьба, которой Дэвина не могла воспротивиться. — Пойдем прогуляемся.

Клеменс догнал ее и взял за локоть. Даже сквозь толстую шерсть пуловера Дэвина кожей почувствовала прикосновение каждого его пальца. Это настолько смутило и взволновало ее, что у нее заплетались ноги, когда они вместе с Клеменсом вышли из большого дома.

Тем временем стемнело. В воздухе пахло надвигающейся зимой, это было неповторимое сочетание аромата сухой листвы и снега с гор, которое ни с чем не спутаешь.

В конюшнях горел свет. Дэвина могла разобрать голоса конюхов, за работой рассказывающих друг другу последние сплетни.

— Меня беспокоит Кармен, — неожиданно сказал Клеменс, когда они уже прошли порядочное расстояние. — Она так изменилась, почти не узнать. Как ты считаешь, нужна ей эта свадьба?

— Нет. — Дэвина решила не скрывать больше своих сомнений. — Это самое бессмысленное, что она может сделать, но попробуй заставить ее отказаться.

— Я бы заставил, если бы это было в моей власти. — Клеменс вздохнул. С такой болью, что Дэвина пожалела его. — Стоит мне только подумать о Берте Хэллоуэй, как у меня начинается изжога. И с такой язвой моя дочь должна жить под одной крышей! — Клеменс остановился и повернулся к Дэвине, удивленно смотревшей на него. — Ты не можешь что-нибудь придумать, чтобы расстроить этот брак?

— Убийство, — буркнула Дэвина, но сразу отбросила шутки в сторону. — Мне жаль, Клеменс, но у меня нет ни малейшей идеи. Боюсь, что нам придется наблюдать эту драму до ее печального конца. Надеюсь, что он не будет слишком ужасным!

— Мне это не нравится, — проворчал Клеменс. — Совершенно не нравится. — Он пошел дальше, медленно, с опущенной головой, мучительно ища выход. — Я полагал, что Кармен одумается, если у нас снова будет настоящая семья, но она не выносит Луизу. — Он остановился и посмотрел на Дэвину с высоты своего роста. — Кармен ведь рассказывала тебе о Луизе?

Ничего Кармен не рассказывала!

Дэвина поблагодарила темноту за то, что из-за нее Клеменс не видит выражение ее лица.

— Нет. — Она старалась, чтобы голос звучал твердо, рассудительно, но это ей не удалось.

— Нет? — Клеменс смутился. — Ну… значит… я хотел… я не хотел остаться один, а у нас с тобой… — Он запнулся. — Ты знаешь, что у нас просто ничего не получится. Мы все это уже обсудили, и нет никакого смысла закрывать глаза и делать вид, что…

— У тебя появилась подруга, — с горечью сократила Дэвина его длинное объяснение.

— Да. — Клеменс так нервничал, что даже не заметил ее состояния. — Никакой большой любви, только взаимная симпатия. Луиза отличный товарищ, поверь мне. Посторонним она кажется немножко… скажем так, жестковатой, но сердце у нее золотое.

— Тебе необязательно расхваливать ее передо мной, Клеменс. Эта Луиза должна нравиться Кармен и, самое главное, тебе.

— Да, да, конечно. — Смущение Клеменса росло.

— Но Кармен ее не выносит, — вернулась к сути вопроса Дэвина.

И снова озабоченный вздох Клеменса.

— Да, это так.

— И ты не знаешь, должен ли, несмотря на это, жениться на Луизе или нет.

На сей раз его вздох очень напоминал рычание.

— Ах, Дэвина, я бы женился хоть на чертовой бабушке, если бы мог взамен отговорить свою дочь от идиотского намерения стать миссис Хэллоуэй. Но она так вляпалась в этот вздор, что никак не может выбраться.