Максин Барри - Карибское пламя

— Нам нужно узнать поточнее, что на самом деле происходит. Может, Александер решил приударить за ней, чтобы завладеть ее акциями, — анализировал он вслух ситуацию, — или… Ну-ка раскинь мозгами, Дойл. Кто за кем бегает? Александер за моей дочерью или она за ним?

Джефф наморщил лоб.

— В первый вечер он подошел к ней. В этом нет никакого сомнения. Как к спасительному бую.

— А потом?

— Здесь я не уверен до конца, — медленно ответил Джефф. — Может, наша леди имеет на него виды? Что скажете?

— Мне кажется, — скучным тоном ответил Кинг, — нам не следует недооценивать ни ее, ни его. — И он, Джо, намерен сам об этом позаботиться. Его беспокоила отнюдь не кабинетная ученость Рамоны. Скорее ее отчаянная решимость и расчет только на себя. Нет, ее нельзя недооценивать. Как, впрочем, и Александера. В одно мгновение у него в голове созрел новый план. — Я отправляюсь к вам, — бросил он, повесив трубку.

Дойл, пожав плечами, вышел из каюты. На палубе он увидел женщину в светло-зеленых брюках. Она стояла, оперевшись на поручень. Он сразу же узнал ее. Джоселин Александер. Еще одна прикупная карта в их дьявольской игре.

В театре на борту сегодня играл джаз, пользовавшийся у пассажиров большой популярностью, но Верити туда не собиралась. Вместо этого она отправилась посмотреть последний американский фильм, на который постановщики ухлопали уйму денег, потом поупражнялась в стрельбе на верхней палубе, промазав по всем тарелочкам. Очень напряженный для нее день. Ей совсем ни к чему переутомляться. Судовой врач знал о ее лейкемии, но она пока не испытывала необходимости в его осмотре.

К полуночи, лежа в постели, она дочитала до конца роман Джейн Остин, но сон, как назло, не шел. Надев легкое белое платье, она поднялась на верхнюю палубу. Подойдя к борту, она с удовольствием набрала полную грудь свежего морского воздуха, любуясь потрясающей красотой, открывавшейся перед глазами.

Крупная, почти полная луна стояла в небе. Лунный свет отражался от серебристых волн в мерцающей мгле. Нос "Александрии" плавно разрезал волны, прокладывая путь судну, лишь за кормой оставались две разбегающиеся пенистые волны. А вокруг, подавляя своей мощной широтой, расстилалось беспредельное море.

Вахтенный офицер на мостике, увидев поднявшегося к нему капитана, вытянулся по стойке "смирно". Только что началась полуночная вахта, и он не отрываясь следил за показаниями локатора. В любую минуту они могли встретить другое круизное судно. Убедившись лично, что все на вахте в порядке, Грег, весьма довольный, вошел в рубку с большими окнами, дающими широкий, на 180 градусов, обзор. Какая прекрасная ночь! Он уже хотел было спуститься к себе, чтобы немного поспать, когда какое-то белое пятно завладело его вниманием. Приблизившись вплотную к окну, он увидел женщину. Она медленно в полном одиночестве прогуливалась внизу по палубе.

Грег, предупредив команду на мостике немедленно сообщить ему, если произойдет что-либо экстраординарное, шагнул в плотную ночную темноту. Быстро и ловко сбежав по стальному трапу, он остановился на палубе. Грег не собирался мешать этой одинокой пассажирке, но, увидев ее перед собой, недовольно нахмурился. Что-то очень знакомое мелькнуло в ее фигуре. Грег замедлил шаги. Она, заметив его, резко повернулась.

— Ах! Привет! — бросила она, и в голосе ее прозвучали удивление и досада. В ту же минуту она почувствовала волнение. Проворно отойдя немного, она остановилась, прижавшись спиной к бортовому поручню. Поддавшись очарованию неожиданной встречи, она смущенно разглядывала разметку на палубе для игры в кольца.

Грег, который и сам был немало удивлен, добродушно улыбался.

— Могли бы проявить чуть больше радости, увидев меня, — упрекнул ее он, не понимая, однако, почему он этого от нее требует. Вслед за этой мыслью его нагнала вторая. Почему он сам был так рад встрече с ней? Конечно, проведенный с ней вместе день на пляже оказался очень и очень приятным. Они лежали на солнце и болтали обо всем на свете. Она предложила ему разделить с ней скромную трапезу, угостила превосходным охлажденным вином. Она, безусловно, красивая, весьма привлекательная женщина, ну и что дальше? Во всяком случае он тогда думал именно так.

— А что вы делаете здесь, на борту? — поинтересовался он более строгим тоном, чего и сам не ожидал. Верити вздрогнула от неожиданности. Он тихо обругал себя. — Извините за мой обвинительный тон. Я просто сорвался… Дело в том, что там, на Тобаго, вы мне не сказали, что вы — одна из пассажирок "Александрии".

Верити только пожала плечами.

— Я не думала, что вам это интересно. В конце концов у вас выдался свободный денек, и скажи я вам, что я — ваша пассажирка, вам пришлось бы вновь играть привычную роль капитана. К тому же вы мне показались таким… Право, не знаю. Я сама была так рада побыть немного в одиночестве, подальше от всех, и у меня просто не хватило духа заставить вас снова думать о судне, вновь окунуться в постылую служебную атмосферу.

Грег, качая головой, улыбался, будучи вынужденным признать, что в чем-то она права.

— Благодарю вас, — сказал он, — это наверняка испортило бы мне весь день. — Верити покоробили его слова. — Я удивлен, почему вы не в театре? — спросил Грег, осознавая свою неловкость. Там, на пляже, Верити Фокс была лишь прекрасной незнакомкой с растрепанными волосами и не таила в себе никакой угрозы. Теперь же она пассажирка, как и другие. А пассажирка на борту "Александрии" для него недоступна как луна. И дело не только в обычном служебном этикете. Ее пребывание здесь, на этом судне, да еще во время его первого рейса, означало, что либо она сама богата, либо любовница очень богатого и влиятельного человека. При мысли, что она могла быть здесь со своим мужчиной, что она любовница одного из этих надутых, высокомерных, всемогущих богачей, что-то царапнуло у него внутри. Глубоко вздохнув, он резко повернулся и увидел сигнальные огни другого судна приблизительно в миле от них.

— Сейчас мы пройдем мимо, — тихо сказал он, а Верити, повернувшись вслед за ним, с удовольствием наблюдала за ярко освещенным лайнером.

— Как здесь чудесно! — воскликнула она. — Как вам повезло с профессией!

Грег, довольный, кивнул.

— Вы правы. Я всегда хотел плавать, еще когда был совсем мальчиком.

Верити понимающе кивнула.

— Я знаю, вы мне уже об этом говорили.

Он бросил на нее острый взгляд и тяжело вздохнул. Он на самом деле сказал этой незнакомке кучу разных вещей там, на Тобаго. То, о чем ни за что на свете не поведал бы пассажирке. По-видимому, пора подвести итог. Какой же вред причинил он себе своей болтовней?