Кара Уилсон - Я выбираю любовь

— Мы так и будем об этом говорить? — прошептала Антония. — Я собираюсь измениться.

Она заторопилась к двери, но Патрик преградил дорогу.

— Хотел бы я знать, что у вас на уме, — сказал он. — Я начинаю думать, не обвиняете ли вы меня во всем случившемся, даже поняв, что я невиновен.

— Конечно нет! — возразила она, хотя и не была уверена в том, что говорила правду.

— Вы не ненавидите меня?

— Нет!

— Докажите это.

Антония с удивлением посмотрела на него.

— Что?

— Покажите мне, что вы не ненавидите меня.

Он наклонился и взял ее за руку. Девушка замерла при его прикосновении, а Патрик напряженно следил за ней.

— Если вы не обвиняете и не ненавидите меня, почему вы дрожите каждый раз, когда я приближаюсь к вам?

— Я ничего не могу с собой поделать!

— Вас настолько ужасает, что я держу вас за руку?

Девушка покачала головой. Внезапно улыбнувшись, Патрик поднял ее руку и прижал к своей щеке.

Потом он слегка повернул голову, и его губы коснулись руки девушки. Антония не могла двинуться, даже дышать. Патрик нежно целовал ее ладонь, и она начала дрожать так сильно, что зашаталась. Мгновенно его рука обвилась вокруг талии девушки, она напряглась, готовая бороться, бежать, оттолкнуть его.

— Это так пугает? — мягко спросил он, снова улыбнувшись.

— Нет, конечно нет.

Антония попыталась отодвинуться.

— Аликс может вернуться каждую минуту.

— Какая у вас тонкая талия, — сказал Патрик, обнимая и приближая ее.

Но в этот момент девушка уже готова была оттолкнуть его.

— Прекратите! Отпустите меня!

Он ослабил объятия, но не позволил ей уйти. Глядя прямо ей в глаза, он промолвил:

— Что вы не хотели, чтобы я делал в ваших снах, Антония?

Она покраснела.

— Что? — переспросил Патрик и вдруг быстро и горячо прижался к ее раскрытым губам.

С той страшной ночи в Бордиджьере она никому не позволяла приблизиться к ней. Будучи слишком юной, она не могла разобраться в своих чувствах. Вспыхнувшее желание притягивало и смущало ее. Она боролась с собой, желая его, но пытаясь заставить себя его ненавидеть.

Неожиданно тени беспокойных ночей стали преследовать девушку, возвращая ее к событиям двухлетней давности. Ее охватила страшная паника, она тяжело задышала, на лице появился слепой ужас.

Патрик перестал целовать ее и поднял голову, нахмурившись, он схватил ее за плечи и встряхнул.

— Прекратите! Прекратите, Антония!

Она дико посмотрела на него, рыдания душили ее, когда она еле прошептала:

— Отпустите меня.

Будто не слыша девушки, Патрик крепко обнял ее и прижал к себе.

— Шшш, успокойтесь, перестаньте бороться со мной.

Сильная дрожь, пробежавшая по всему телу Антонии, постепенно утихла. Она прислонилась к нему, ловя воздух открытым ртом, затем ее дыхание восстановилось, и она глубоко вздохнула.

Патрик усадил ее на скамью, сел рядом, предусмотрительно оставив расстояние между ними. Он спокойно посмотрел на нее.

— Теперь все в порядке? Откуда такая паника? Будьте честной сама с собой, Антония. Чего на самом деле вы боялись сейчас?

— Это столь очевидно?

— Не совсем. Одну минуту вы целовали меня в ответ…

— Нет, этого не может быть!

Он схватил ее подбородок, повернул лицо к себе, наклонив голову так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза.

— Антония, мы оба знаем, что да. Вы и в самом деле думаете, что я не могу сообразить, когда женщина в моих руках желает, чтобы я занялся с ней любовью?

Жар бросился ей в лицо, она выглядела несчастной.

— Нет! Это ложь! Не говорите так!

Она чувствовала, как слезы текут по ее лицу, и увидела, что лицо Патрика потемнело. После непродолжительного молчания он сказал спокойно;

— Вы боитесь это признать, не правда ли?

Девушка зарыдала, закрыв лицо руками. Подождав немного, Патрик достал чистый носовой платок и начал вытирать ей слезы.

— Перестаньте плакать, Антония. Успокойтесь, вам надо привести себя в порядок до того, как вернется ваш дядя.

Он протянул ей платок.

— А теперь высморкайтесь.

Девушка послушалась, а Патрик встал и начал прогуливаться по залитому солнцем саду, положив руки в карманы и насупив брови. Она не смотрела на него, но ее безумно интересовало, о чем он сейчас думает.

Она достала из своей сумки косметический набор и дрожащей рукой подкрасилась. Это было очень вовремя, поскольку дядя, улыбаясь, уже выходил из дома.

— Сьюзен Джейн говорит, что ребенок великолепен, но она очень соскучилась и потому скоро вернется. Она передает тебе привет, Тони.

Затем он повернулся к Патрику.

— Представить трудно, но на улице в Колчестере она столкнулась с Рей Данхил.

— Рей? Какого черта она делает в Колчестере? — удивился Патрик.

— Она работает над книгой о восстании Бодисо против римлян, а оно, кажется, началось в Колчестере. Я даже не знаю наверняка, где находится этот город. Думаю, что где-то в Эссексе, а Сьюзен Джейн гостит там рядом.

— Она всегда работает очень тщательно, — сказал молодой человек. — Интересно, кто теперь иллюстрирует ее книги?

— Рей делает их теперь сама, — ответил Аликс. — Но она сказала Сьюзен Джейн, что в работе ей очень не хватает вас. Книги, которые вы сделали вместе, продавались, как горячие пирожки, и иллюстрации к ним имели большой успех.

Патрик улыбнулся.

— Это хорошие новости.

— Сьюзен Джейн обедает сегодня с Рей, — продолжал Аликс. — И мне… нам… пришло в голову, что, может быть, вам продолжить сотрудничество? Как вы думаете? Если она прилетит вместе с Сьюзен Джейн, вы не против того, чтобы поговорить с ней, Патрик?

Антония поймала себя на мысли, что весь этот разговор был ей неприятен. А в общем, какая разница, будет он работать вместе с Рей Данхил или нет? Она ведь обручена с другим.

Патрик сидел на краю фонтана и внимательно слушал Аликса.

— Ну так что? — давил Аликс Холтнер. — Могу я сказать Сьюзен Джейн, чтобы она пригласила Рей?

Патрик медленно поднял голову.

— Конечно, Аликс. Я был в очень плохом настроении, когда видел ее последний раз. Потом сожалел, что прервал мое сотрудничество с Рей, но сейчас я бы не хотел упустить возможность поработать вместе.

— Великолепно, — сказал Аликс, широко улыбаясь. — А теперь мы идем обедать.

Это был странный вечер. Аликс и Патрик много разговаривали, Антония внимательно слушала обоих, особенно то, что говорил Патрик. Часто она ловила на себе его внимательный взгляд, смущаясь, отворачивала голову в сторону, и мягкие красивые локоны падали ей на виски.