Хельга Нортон - Верный обманщик

Позвонив горничной, Ариэль велела принести себе кофе и пару бутербродов. Потом выглянула в окно и решила, что сегодня можно пойти на пляж и искупаться. Ариэль уже два раза ходила купаться. Вода, правда, была не слишком теплой, но Ариэль очень любила водные процедуры и не могла отказать себе в таком удовольствии.

Уже выходя из комнаты, она машинально взглянула на календарь. Сегодня было второе июня: ровно три недели, как она приехала в Хемилтон-парк. Три недели отдыха в роскошном имении, превосходящем по уровню комфорта все пятизвездочные отели мира… О таком можно было только мечтать. И все было бы хорошо, если бы Ариэль не смущал один небольшой нюанс.

Этим нюансом, мешающим Ариэль наслаждаться жизнью в богатой, красивой усадьбе, где прислуга готова исполнять все твои прихоти, был Стюарт. Точнее, те чувства, которые он вызывал у Ариэль. А он нравился ей, причем с каждым днем все сильнее и сильнее. И Ариэль ничего не могла с собой поделать. Внешне она, разумеется, ничем не обнаруживала свои чувства. Но бороться с ними с каждым днем становилось все труднее.

Наверное, ее подкупила перемена в его поведении. Тот Стюарт Хемилтон, с которым Ариэль общалась на протяжении последнего месяца, был совсем не тем человеком, которого она знала вначале. Он по-прежнему держался с ней крайне вежливо, мягко и предупредительно. Но Ариэль не собиралась слишком сильно ему доверять. Однажды он уже показал ей худшие стороны своей натуры, и Ариэль хорошо помнила об этом. Неприятное впечатление изгладилось, но не забылось. И, каким бы кротким и добрым Стюарт ни был теперь, он не мог ввести ее в заблуждение и притупить бдительность. Она не сомневалась, что их перемирие длится до поры до времени. До тех пор пока она ведет себя лояльно. А стоит ей выказать несогласие с его мнением, он сразу выпустит когти.

Думая обо всех этих сложных вещах, Ариэль незаметно дошла до пляжа. Там она сразу сбросила купальный халат и погрузилась в морские волны. Наплававшись вдоволь, Ариэль вышла на берег и блаженно растянулась на одеяле, подставив лицо мягкому июньскому солнцу.

— Привет!

Ариэль открыла глаза и порывисто села на одеяле. В тот же миг ее сердце учащенно забилось, а внутри появилось чувство, которое она называла душевной тошнотой. Перед ней стояла Летиция в изумрудно-зеленом бикини, прекрасно гармонирующем с цветом ее глаз, волос и кожи. На губах Летиции играла знакомая Ариэль снисходительно-насмешливая улыбка.

— Как вода? Надеюсь, хоть немного прогрелась? В начале июня мы обычно еще не купаемся, но в этом году весна выдалась на редкость теплой.

Фраза «мы обычно еще не купаемся» неприятно резанула слух Ариэль. Что это? Нарочитая демонстрация тесной связи с усадьбой или Петиция по-прежнему считает Хемилтон-парк своим домом? В любом случае с этой особой нужно держаться настороже. Вряд ли у искреннего человека может быть такая змеиная улыбочка. Да и глаза Петиции были очень хитрыми, хотя и смотрели на Ариэль приветливо и как бы невинно.

Первым побуждением Ариэль было ответить на вопрос Летиции, но потом она решила, что ей не следует поддерживать ее игру. Во-первых, ей претили такого рода игры, а во-вторых, Стюарт заключил с ней договор с намерением изгнать бывшую жену из своих владений, и за это, собственно, ей, Ариэль, и были обещаны пятьдесят тысяч долларов. И, наконец, в-третьих, Ариэль вдруг отчаянно захотелось вступить с Петицией в схватку. И дело было не столько в ее роли, сколько в непонятной, но ясно ощутимой ненависти к Летиции Хемилтон. Ненависти, причин которой Ариэль сама до конца не понимала.

— Что ты здесь делаешь, Петиция? — спросила она, смерив противницу пристальным, откровенно враждебным взглядом. — Как ты попала на этот пляж?

— Очень просто, — ответила та, невинно хлопнув ресницами. — Я приехала на ланч в Хемилтон-парк. Но так как до него еще далеко, то я решила прогуляться к морю.

— Тебя пригласила леди Джоанна?

— Нет. Я приехала сама.

То есть ты приехала сюда без приглашения? — уточнила Ариэль голосом классной наставницы, собирающейся сделать выговор провинившемуся ученику. — И зачем же, позволь узнать?

Петиция перестала улыбаться и посмотрела на Ариэль взглядом, полным неприкрытого высокомерия.

— Что это за тон, Ариэль? Ты что, собираешься указывать мне, как мне следует себя вести?

— Сообразительная девочка, — усмехнулась Ариэль. — Да, Летти, я намерена положить решительный конец твоим визитам в Хемилтон-парк. Потому что это мой дом и только мне решать, кто может приезжать сюда, а кто нет. Тебя я не желаю здесь видеть. А потому, будь добра, покинь пределы усадьбы. И больше никогда сюда не приезжай.

На мгновение зеленые глаза Петиции полыхнули неистовым гневом. Но она быстро взяла себя в руки и, мило улыбнувшись Ариэль, сказала:

— Ты ошибаешься, Ариэль. Это не только твой дом. Это еще и дом леди Джоанны, бабушки Стюарта. И ты не можешь запретить ей принимать гостей, даже если они будут тебе неприятны.

Ариэль запрокинула голову назад и утомленно зевнула, прикрыв ладонью рот.

— Я не собираюсь ущемлять права леди Джоанны, — сказала она. — Но насчет тебя я с ней поговорю. Она должна понять, что тебе здесь не место. Это не слишком прилично — чтобы бывшая и нынешняя жены мужчины сидели за одним столом.

— Какие нелепые предрассудки! — рассмеялась Петиция. — Слава богу, леди Джоанна смотрит на такие вещи более современно.

Ариэль медленно поднялась на ноги, подбоченилась и насмешливо посмотрела на противницу.

— Чего ты добиваешься, Летти? Будь добра, объясни, пока мы без свидетелей!

— Объяснять? Тебе?! — Петиция презрительно повела плечами. — Ты бы еще предложила мне вступить в объяснения с горничной или посудомойкой!

— Я не посудомойка, — спокойно возразила Ариэль. — И если ты думаешь, что твои попытки задеть меня могут иметь успех, то глубоко заблуждаешься. Говоря откровенно, мне на тебя вообще наплевать. Ты для меня пустое место, и твое присутствие на ланче или ужине меня не обеспокоит. Но ты осточертела Стюарту, а мне не хочется, чтобы он испытывал негативные эмоции.

Петиция широко улыбнулась.

— Значит, мое присутствие все-таки волнует Стюарта? Что ж, я всегда это знала. О том, что я ему до сих пор небезразлична, хотя он и пытается строить из себя неприступность.

— Конечно, ты ему не безразлична, — усмехнулась Ариэль. — Ты ему противна, словно использованный презерватив, который источал аромат клубники, а затем провонял протухшей спермой.

У Петиции, что называется, отвисла челюсть. Какое-то время она с ненавистью пожирала Ариэль глазами, а затем презрительно изрекла: