Линда Андерсен - Брачная лотерея

Вернон ждал от деда этого вопроса, но не с порога. И мстительно притворился, будто речь идет о лотерее.

– О, седло произвело фурор. Не знаю точно, сколько уж они там денег собрали, но, кажется, целую кучу. Учитывая, сколько этой штуковине лет.

– Антикварная вещь, – с гордостью произнес Джозеф, закрывая за внуком дверь. Вернон подошел к раковине, налил стакан воды и проглотил три таблетки аспирина. – Но я, собственно, про миссис Фортман. Как там дела?

– Ну… – протянул Вернон, изображая глубокую задумчивость. Дед всю эту историю воспринимал явно чересчур серьезно, даже ложиться не стал, ждал у двери: не терпится ему, видите ли, узнать подробности! – Мы вместе поужинали. Я, она и дети.

Джозеф просиял. По загорелому лицу во все стороны разбежались морщинки.

– Картинка хоть куда: мой непутевый внучок ужинает с детишками! Прямо как примерный семьянин!

– Да, сэр, – серьезно кивнул Вернон. – Всякий раз, рыгнув, я не забывал извиниться. Старался не говорить с полным ртом. И не слишком часто вытирать губы рукавом.

– Перестань дразнить старика! – одернул его Джозеф. – Надеюсь, ты на самом деле ничего подобного не вытворял?

– Нет, конечно, – ободряюще подмигнул Вернон. – Я был просто воплощение респектабельности. Но миссис Фортман ушла довольно рано и детей с собой забрала, а теперь я иду спать. Один, между прочим. – Собственно говоря, эта перспектива такой уж удручающей ему не казалась. Либо я чертовски устал, либо и впрямь старею, подумал Вернон и добавил вслух: – Прямо с ног валюсь.

– А Гермиона с Беренгарией там были? Про Лавинию с Агатой не спрашиваю: они члены клуба.

– Жди, пропустят они такое событие, как же! – состроил гримасу Вернон. Миссис Ричардз толкнула речь минут на пятнадцать об истории города, как-то умудрившись втиснуть туда и патефоны, и, по мнению молодого Паркинсона, ровно пятнадцать минут в этой речи были лишними. – Мне пришлось высидеть длинный и занудный статистический доклад, а потом еще седло вручать. И вообще, этим тебе полагалось заниматься, а вовсе не мне.

– У меня что-то с желудком не то, – посетовал Джозеф, похлопывая себя по животу. – Оно и к лучшему, что я дома остался.

– Ага, чтобы слопать без присмотра две тарелки кассуле и остатки кремовых рулетиков, – хмыкнул Вернон, избавляясь от ослепительно белой накрахмаленной рубашки. Зря он наряжался, все равно Лаура за весь вечер не задержала на нем одобрительного взгляда.

– А кто выиграл седло?

– Кэрол. – И радовалась выигрышу так, словно «банк» сорвала. А еще принесла ему кофе и материнским тоном сообщила, что он не молодеет. – Я помог ей погрузить эту штуку в машину.

– Ну а миссис Фортман? Она-то что?

Вернон шаг за шагом отступал к двери, надеясь удрать к себе прежде, чем старик разозлится окончательно и примется рвать и метать.

– Да нечего мне сообщить! Дед, я ее не интересую, понимаешь? И я тебя об этом предупреждал, если помнишь.

– Вчера ночью ты ее очень даже интересовал, – проворчал Джозеф, следуя за внуком след в след, с упорством хорошей гончей. – Ты, верно, что-то не так сделал.

Вернон застыл на полдороге. И с трудом удержался, чтобы не ткнуть деда в грудь указательным пальцем.

– Послушай, я не хочу больше ничего об этом слышать. И жениться тоже не хочу. Хватит дурацких расспросов! Отзови свою несносную свору старых ведьм и оставь меня в покое!

– Я уж вижу, в чем тут дело, – хмыкнул дед, нимало не обескураженный.

Вернон нервно затоптался на месте.

– Так в чем же?

– Она изображает недотрогу, вот и все. А ты не сдавайся, заставь ее разглядеть в тебе хоть что-то хорошее.

Вернон выругался. Сначала себе под нос, затем громко, не скрываясь. Дед сочувственно потрепал его по плечу и сообщил, что пойдет в гостиную телевизор посмотрит.

– А ты выспись хорошенько, сынок, и не отчаивайся. Кроме того, за речью не худо бы последить. Миссис Фортман не одобрит таких выражений, особенно в присутствии детей.

Вернон открыл рот и снова его закрыл. Не следовало ему уезжать из Оттавы, ох, не следовало! А во всем виноват негодяй Джейми. Завтра он дорогому другу выскажет все, что о нем думает. А потом заглянет к Фергусу, и вместе они придумают, как бы поразвлечься подальше от молодых красавиц и свах обоего пола!

– Боюсь, это невозможно, – сообщила врач Лауре, которая сидела в своей крохотной спаленке с трубкой у уха, вместо того чтобы выпекать очередную порцию плюшек с корицей для воскресных покупателей.

– Очень надеюсь на это, – ответила она. – Но, видите ли, в двух предыдущих случаях я знала, что беременна уже через двадцать четыре часа. Понимаю, это звучит глупо…

– Ничего подобного, – мягко отозвалась врач на том конце провода. – Вы не поверите, какими невероятными историями нас зачастую потчуют истеричные дамочки! А вы долго пытались зачать ребенка?

– Вовсе нет, – отозвалась Лаура, размышляя, сообщать ли о порвавшемся презервативе. – Это… досадная случайность.

– В таком случае, возможно, вы просто вообразили самое худшее, – утешила врач. – Подождите, сколько нужно. А еще лучше обратитесь к врачу. Это самый надежный способ.

– Понимаю, – обреченно вздохнула Лаура. – Спасибо большое.

– Пожалуйста. И берегите себя.

– Постараюсь, – ответила молодая женщина и старательно запихнула в глубь тумбочки брошюру «Первые признаки беременности».

Она упрямо твердила себе, что беспокоиться не о чем. Из того, что и Паоло, и Виолетта были зачаты в октябре, отнюдь не следует, что история повторится. Не может быть такого, и все тут! Преисполнившись дерзкой уверенности, Лаура открыла коробку с кофе и осторожно понюхала.

Уже лежа пластом на кровати, она с запозданием признала, что идея была не из лучших.

– Да говорю же, я ее видела так же ясно, как вот тебя!

Гермиона, Беренгария и Агата уставились на Лавинию с таким ужасом, словно на плечах у той вдруг выросла вторая голова. Хорошо бы, так оно и было, в сердцах подумала мисс Ньюсом. Тогда бы она просто-напросто отмахнулась от навязчивой галлюцинации и отправилась прямиком в «Венецианскую гондолу».

– Обязательно ли нам обсуждать проблему на холоде? – осведомилась Беренгария. Ледяной ветер пробирал до костей, от него не спасали даже толстые вязаные гетры.

– Не может быть, что это его ребенок, – скорбно покачала головой Агата.

– Ха! – хмыкнула Беренгария. – Все знают: наш племянничек времени зря не теряет. Миссис Фортман переехала в Сент-Огюстен несколько месяцев назад, в пятницу вечером она обслуживала вечеринку на ферме, и вот вам, пожалуйста!

– Что – пожалуйста? – переспросила Агата, с трудом сдерживая дрожь.