Ванесса Фитч - Забавная игра

— Что будем делать? — спросила Сандра.

— Посмотрим диск, прежде чем впадать в отчаяние. Может, хоть выясним, то это или не то.

На экране возникла затемненная комната, на фоне окна силуэт сидящего человека. Изображение прыгало, как всегда, когда снимают любительской камерой. Сандра впилась в экран.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, — раздался голос, от которого у Сандры остановилось сердце, — И что согласились на съемку.

Это сдержанно-мрачный глубокий голос принадлежал отцу. Ошибки быть не могло, она узнала бы его из тысячи. Человек на экране заерзал, послышался скрип стула.

— Не знаю, зачем я это сделал. Хотя чего там… Меня задело то, что вы мне показали. Я еще не видел, чтобы так снимали.

Незнакомец шевельнул рукой, и справа от него вспыхнул экран телевизора. В каше разбитого стекла неуклюже ползает женщина и смотрит неподвижными, слепыми от ужаса глазами прямо в объектив камеры. Какие-то люди несут окровавленного ребенка. Его ручонки конвульсивно вздрагивают, словно пытаясь ухватить ускользающую жизнь. Перевернутая машина, а под ней пригвожденный к асфальту мужчина. Из его разинутого рта вырывается монотонный тоскливый вой и рвет, рвет уши.

— Не пойму, что вы за тип.

Человек, сидящий перед телевизором, нажал кнопку на пульте, и вой прекратился. На экране застыло искаженное мукой лицо и черный провал кричащего рта.

— Как вы могли хладнокровно снимать это?

— Кто вам сказал, что хладнокровно?

— Но ведь снимали.

— Я репортер. У меня свои задачи.

— Вы просто чертов сукин сын.

— Возможно, но именно я держу зеркало, в котором люди могут увидеть, что они делают друг с другом.

— Тем, кто организовал кровопролитие, такие картинки только в кайф.

— Но не вам, а ведь вы один из них.

— Я десятая спица в колеснице. Там работают люди покруче. Я всего лишь посредник между ИРА и теми, кто снабжает их взрывчаткой.

— Кто эти люди?

— Последняя крупная сделка прошла как раз незадолго до манчестерского взрыва, результаты которого вы так удачно запечатлели. Поставщик — компания «Марч Констракшнз». Ее владелец Джеймс Марч жирует на государственных подрядах, отсюда связи в министерстве строительства, через которое он и получает взрывчатку якобы для строительных целей. Часть использует по назначению, а львиную долю сбывает нам по фантастическим ценам. По фиктивным контрактам, естественно.

Сандра впилась ногтями в ладонь Бада. Он дернулся и стряхнул ее руку.

— Марч! — прошипела она. — Марч!

— Я слышал. — Бад слизнул с царапины капельку крови. — Это еще не причина, чтобы…

— Тсс!

— С кем он связан в министерстве? — продолжает расспрашивать Алек Финчли.

— Единственная фамилия, которую я знаю — Барретт, Ллойд Барретт, начальник департамента. Судя по тому, что говорил мне Марч, он в курсе дела и хорошо с этого имеет.

— Вы можете подтвердить свои слова документами?

— А как же. Записи телефонных разговоров, копии контрактов… При желании можно отследить всю цепочку.

— Я могу их получить? За деньги, естественно.

— Хоть сейчас.

— И еще один вопрос. Почему вас называют Скунсом?

— В этом есть что-то из области интуиции. — Человек на экране хихикнул. — Подозревали, наверное, что я могу при случае навонять. И не ошиблись. Вот только главного они не понимают, а я понимаю. Вся эта шебутня не более чем иллюзия. Как и жизнь лишь бледное отражение смерти. Я соскакиваю с подножки поезда, несущегося в пропасть.

Пошли помехи, запись закончилась. Сандра потерла уставшие глаза. Ощущение было такое, точно по ней проехал бульдозер. Бад между тем щелкал клавишами компьютера.

— Во, гляди, Скунс. — Он выписал номер телефона. — Надо будет нанести ему визит, если он еще не окончательно соскочил.

— Вот кто соскочил, так это ты! — Сандра выразительно повертела пальцем у виска. — Окончательно и бесповоротно. Ты во что решил ввязаться?

Бад смотрел на нее лихорадочно блестящими глазами одержимого человека, и она безошибочно учуяла проснувшийся в нем журналистский азарт. Знакомое дело. Этого джинна в бутылку уже не загонишь.

— Не смей, слышишь? Даже думать об этом забудь.

— Ну что ты… — примирительно залопотал Бад. — Ничего такого. Отдадим кассету, выцарапаем Марго и забудем об этом.

— Обещаешь?

— Слово Роберта Стайнса, — торжественно провозгласил Бад, подняв для пущей важности два пальца вверх.

Получилось пафосно, но не очень убедительно. Сандра подозрительно посмотрела на приятеля. Нет, вроде не лукавит.

— Из-за этой кассеты я уже потеряла отца. Больше не хочу никем и ничем рисковать.

— Успокойся, Финч, не пыли. Мое слово все равно, что кремень и бетон вместе взятые. Это тебе любой подтвердит. Ты бы лучше пошарила в холодильнике. Может, там завалялась бутылочка пива.

Когда Сандра вернулась с пивом, Бад уже облачился в пиджак.

— Куда это ты собрался? — подозрительно спросила она.

— Заскочу в редакцию, успокою старину Смитти, а то он, наверное, меня потерял. — Бад лучезарно улыбнулся. — Одна нога здесь, другая там. Заодно прихвачу чего-нибудь поесть.

Он пулей вылетел из комнаты, прежде чем Сандра успела возразить или вообще спросить хоть о чем-то. Она перешла в гостиную и прилегла на диван. В глазах свербело, словно туда швырнули горсть песка, тело налилось тяжестью. Веки сами собой закрылись, и Сандра почувствовала, что уплывает куда-то в темноту, где тускло горят язычки шелкового искусственного пламени, почти не дающего света.

Звонок телефона просочился в ее дремоту, липкую и вязкую, как патока, и чуть не завяз в ней. Не открывая глаз, Сандра нащупала трубку.

— Алло…

— Сандра?

Мгновенный точечный укол в сердце. Палец, дернувшись, сам нажат на кнопку отбоя. Ту-ту-ту… Все на свете лишь иллюзия и сон, не более реальный, чем эти гудки. Положила трубку — и нет их.

Но звонок раздался снова, требовательный, настырный. Сандра сидела, как под обстрелом, плотно прижав руки к ушам, но наглый звон продирался сквозь все преграды, и некуда было спрятаться. А почему, собственно, я должна прятаться? — подумала, свирепея, Сандра.

— Прекрати этот трезвон! — закричала она в трубку. — Неужели не понятно, что я не желаю с тобой говорить!

— Эй-эй, полегче на поворотах. — Она услышала в его голосе знакомую язвительную усмешку и разъярилась еще больше. — Я только хотел как воспитанный человек предупредить о своем приходе.

— Не трудись.

— Никаких трудов. Я уже стою у тебя под дверью. И не вздумай сбежать через заднюю дверь. Там дежурит Барнс.