Андреа Йорк - Стеклянные бабочки

— Какое платье! Оно великолепно! О, дай мне посмотреть!

— Ты опять поешь?

Она потянулась за платьем.

— Теперь это моя работа. Владелец театра предложил мне сто долларов в неделю за выступления.

Пол поморщился.

— И ты согласилась?

— Конечно! За такие деньги? А потом, мне всегда хотелось стать певицей. — Она взяла платье и взвизгнула от восторга. Это был отделанный кружевом, с разбросанными по нему жемчужинами костюм из бархата с перламутровыми пуговицами на жакете и длинной юбкой. Зеленый цвет был настолько темным, что казался черным в тени, а на свету отливал серебром. — Какой шикарный, Пол! И так красиво сшит! Ой, наверно, он ужасно дорогой... неужели ты потратил на него все свои деньги?

— Я же обещал тебе подарок на день рождения. Поздравляю тебя, Мэри. — Он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку. — А теперь надень его и давай поскорее уйдем отсюда. Это место не для тебя.

Ее глаза искрились смехом.

— Знаешь, ты повторяешься. В прошлый раз ты говорил то же самое. — Стянув с себя мини-юбку, она осталась в трусиках-бикини. — Интересно, какое нижнее белье женщины носили... носят?.. Мне надо обязательно это выяснить. Наверное, мои тряпочные туфельки смотрятся нелепо.

— Мне уже приходила в голову такая мысль, — сказал Пол. — Поблизости есть обувная лавка, но хозяин не согласился открыть ее до утра.

Мэри поправила на себе платье и, улыбнувшись, подняла на него глаза. Неожиданно улыбка сменилась удивлением: на ремне Пола красовалась все та же серебряная пряжка, а сбоку висел пистолет.

— Откуда у тебя кобура?

— Я взял ее с собой.

— Зачем?

— Я уже говорил тебе, дорогая, в Сильверстауне каждый уважающий себя мужчина должен быть вооружен. Если мы собираемся остаться в этом городе, к чему мне быть «белой вороной»? — Он улыбнулся. — Послушай, ну я же мужчина, а они ничем не отличаются от мальчишек, забыла? В детстве я воображал себя Робом Уорвиком и мечтал, что когда-нибудь стану настоящим ковбоем.

Мэри засмеялась.

— А я, когда была маленькой, влюбилась в мальчишку с пистолетом и считала его самым смелым, добрым и ласковым. Тогда мне все казалось таким романтичным.

— Он таким же и остался... Не переживай, это всего лишь игра. Мы здорово повеселимся, любовь моя!

— За сколько ты продал свой пистолет?

— За две тысячи долларов.

Мэри охнула.

— Так дорого?

— Здесь еще никто не видел такого: многозарядная автоматическая игрушка с глушителем. Если бы у меня было к ней не две коробки с патронами, а больше, я бы потребовал не меньше пяти тысяч. Впрочем, все равно, для начала и это неплохие деньги. Потом я найду работу.

Она снова взглянула на черную блестящую кожаную кобуру.

— А тот, что ты продал, похож на этот пистолет.

— Нет, это шестнадцатизарядный полуавтоматический кольт. — Увидев, что она поморщилась, Пол пояснил: — Мое хобби — коллекционировать оружие. Я же рассказывал тебе, что люблю стрелять по мишеням. Мы не пропадем здесь, на этом Диком Старом Западе. Доверься мне.

Мэри была немного наслышана о ручном стрелковом оружии, поэтому слово «полуавтоматический» ввергло ее в ужас. Это означало, что из него можно стрелять несколько раз, не перезаряжая. И самое страшное, что никто больше в Сильверстауне не обладал таким преимуществом. В конце прошлого века еще даже не слышали о полуавтоматическом пистолете.

Наконец Пол взял Мэри за руку и повел в зал, где ее окружили поклонники и, пытаясь заговорить с ней, называли Певчей Куколкой.

— Почему тебя называют куколкой? — недоумевал Пол, когда они отошли от столиков.

— Потом объясню.

Мэри высматривала Нэнси и вдруг заметила ее, направляющуюся к стойке бара с большой корзиной, полной бутылок виски и бокалов. Сердце Мэри бешено забилось: теперь она поняла, в чем заключалась работа ее подружки. Ведь это же невыносимо! Такой тяжелый труд! Но, очевидно, у Нэнси нет и никогда не было другого выбора.

Молодые люди вышли через парадную дверь на дощатый тротуар. На улице было многолюдно: в основном мужчины, и в большинстве своем пьяные.

— Куда мы идем?

— Нам надо где-то остановиться. Давай попытаемся в отеле «Гранд-Каньон».

— Не там ли, где якобы жили братья Уорвики?

— Все правильно. Слушай, я уже узнал дату. Оказывается, мы попали в тот же самый день, из которого в прошлый раз вернулись домой. Хочешь верь, хочешь нет. Считай, мы только вчера с тобой ехали по этим улицам на гнедой кобыле.

— Вчера! Трудно представить!

— Но это так, сегодня тридцать первое января 1891 года. С ума сойти, помнишь, мы с тобой познакомились тридцатого января 1891 года, но тогда нам было по двенадцать лет.

Мимо них пролетела запряженная лошадьми повозка, и брызги из-под нее испачкали платье Мэри. Они заглянули в тот же бар, который Мэри видела накануне, когда маленькой девочкой одиноко брела по Милфорд-стрит.

— Нам надо поскорей убраться с этой улицы, — сказал Пол, ускоряя шаг. — А то тебя примут за проститутку.

— В таком-то шикарном платье?

— Порядочным женщинам не следует появляться здесь, особенно ночью. Запомнила?

— Да, — беспечно ответила она, больше озабоченная тем, что ее прическа не соответствует моде времени, в которое они попали. Даже леди ночи не ходят с распущенными волосами.

— Давай, поторапливайся. Сейчас не время для раздумий, Мэри, — подгонял ее Пол.

— Нэнси здесь. Я ее видела, — заметила Мэри.

Он поморщился.

— Я тоже. Гм, когда она поднималась к клиентам. — Он остановился, открывая дверь отеля. — Вот мы и пришли. Если вы немного подождете, моя прекрасная леди, я узнаю, какие удобства здесь могут предложить двум уставшим странникам.

Уставшим? Кто устал? Обстановка в фойе на первый взгляд казалась незамысловатой, но доски, которыми были обшиты стены, отполированы до зеркального блеска, а на полу лежали персидские ковры. Пол выбрал этот отель только потому, что в нем жили Уорвики. В таком случае он должен быть одним из лучших в городе. Конечно, следует признать, что после стольких услышанных историй об этих братьях ей самой было бы не менее интересно увидеть знаменитых злодеев. Кто же откажется от такой возможности?

— У нас прекрасный большой номер, — сообщил Пол, подходя к ней. — Мне пришлось признаться, что твой багаж утерян. Наши окна выходят на Милфорд-стрит.

Мэри прищурилась, глядя на него. Конечно, здесь не место для выяснения отношений, но ему все-таки следовало посоветоваться с ней. Уже перед дверью она остановилась.

— Мы не договаривались жить в одном номере.

От удивления он вытаращил на нее глаза.