Кэтлин Галитц - Вместе мы сможем все!

  Кайен наслаждалась свежим запахом сосен и предвкушала радостный вечер. Оказавшись на природе, в родных с детства краях, Кайен отдыхала душой. Горный воздух придавал ей сил. Вокруг расстилался луг, заросший ароматными травами и цветами самых ярких расцветок.

  Час или больше спустя она открыла глаза. Дэйв стоял над ней, и в его руках поблескивала приличная форель. А как гордо он выглядел при этом!

  — Ужин, — важно провозгласил мужчина, выгнув грудь колесом. — Ну и обед заодно.

  Капелька воды стекла с хвоста рыбины и упала на обнаженную икру Кайен. Та вскрикнула от неожиданности.

  — Я не знал, что ты такая трусиха, — усмехнулся Дэйв.

  — Хочешь увидеть настоящую панику, подожди, пока в наш лагерь забредет медведь, — парировала она.

  Сюрпризом для нее оказался брикет со сливочным мороженым, которое Дэйв взял с собой в переносном морозильнике. Тем вечером они разожгли костер, как пара сбежавших с занятий студентов, зажарили на огне форель и с аппетитом поужинали. Спальный мешок так и не дождался парочки.

  Уснув прямо под звездным небом, они не использовали и поставленную заранее палатку. Ощущение было такое, что они спят в центре самой вселенной. Кайен казалось, что теперь исцеление ее души было полным. Слезы прощения и блаженной радости текли по щекам. Чудо любви сделало свое дело.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

  В отличие от своей религиозной матушки, Кайен не верила в знаки, подаваемые Господом, такие как монетки, найденные на дороге, или подходящий стих из Библии, который утешит молящегося и подскажет ему верный путь решения проблем. Она не считала также, что болезни были особенной печатью нерасположения Бога к человечеству в целом. Еще она не верила в толкования апокалиптических предсказаний Нострадамуса.

  И тем не менее по дороге домой, после стольких впечатлений и вновь обретенной радости, трудно было отрицать, что Господь наконец-то наградил ее.

  Спустившись с горы, одинокая антилопа вышла на дорогу и остановила их автомобиль на полпути. Животное повернуло голову и взглянуло на Кайен, показав свои рога, которые росли в форме сердечка. Слишком красноречивый знак, чтобы быть простым совпадением. Пожав руку Дэйва, девушка понадеялась, что не только она одна смогла разглядеть в этом счастливое предзнаменование.

  Конечно, сказала она себе, это сверхъестественная чепуха, и верить в нее она не собирается. Еще не хватало заглядываться на небо и выискивать там следы облаков в форме сердечка и амурчиков. Но именно этим она и занималась, пока они возвращались домой. И вот наконец увидела две человеческие руки, скрепленные тесным рукопожатием. Она бы не дала голову на отсечение, что это не было игрой ее воспаленного воображения, но дрожь проняла ее до костей.

  С тех пор как Кайен ворвалась в его жизнь наподобие урагана, Дэйв чувствовал себя счастливейшим из смертных. Жизнь внезапно повернулась к нему лицом. Ему казалось, что диапазон его чувств расширился: он мог даже ощущать запах свежескошенной травы, чего раньше не замечал вовсе.

  Кайен была неотъемлемой частью всех дел, всей его жизни. Каждая героиня в любой книге, которую он брал в руки, становилась Кайен. И не важно, описывал ли автор блондинку или брюнетку. Дэйв неизбежно видел в каждой женщине свою возлюбленную. С каждой страницы на него с лукавым любопытством взирали кошачьи глаза.

  Его собственный роман шел очень хорошо. Дэйв немало удивился, обнаружив, что теперь наливает в стакан содовую, а не виски. Кайен стала для него настоящей музой. День за днем пальцы с легкостью летали над клавиатурой, словно бабочки над цветами, собирая упоительный нектар слов и фраз. Все его усилия непременно будут вознаграждены.

  Скучная проза зазвучала новыми тонами. Стиль изменился. Это Кайен учила его. Учила свой жизнью, всем своим существом. И Дэйв знал: он пишет от чистого сердца. Это не могли не заметить читатели.

  Он лишь удивлялся свободному нраву Спайс — она не слушалась его воли писателя и на страницах романа жила своей собственной жизнью. Ему не надо было ничего выдумывать. Он больше не мучался над каждым словом. Выверить стиль можно будет и позже.

  Проект шел так хорошо, что иногда становилось страшно. Конечно, приходилось каждый раз закрывать заветный файл, чтобы Кайен, не дай бог, не увидела. Ему претила сама мысль о том, что он что-то скрывает от любимой. Но это была вынужденная мера. В свое время он все ей расскажет — когда получит премию и гонорар. Правда, наградой ему уже были их отношения и тот огонь, который она внесла в его жизнь. Ему, книжному червю по натуре, ничего не стоило погрести себя в рутине одиночества. Возможно, у него была неосознанная тяга к нему, поэтому он и выбрал этот отдаленный от цивилизации штат, где никто не мог ему помешать. Где-то внутри него еще издавна гвоздем засела мысль, что великие вещи могут родиться только из мук одиночества.

  Именно поэтому он тайно хранил бутылочку виски в ящике стола. Просто так, на всякий случай. Если вдохновение покинет его, тогда он сможет воспользоваться ею. Остальные бутылки были отправлены в мусорное ведро, несмотря на протесты Кайен.

  — Тебе не обязательно это делать ради меня, — твердила она ему. — Я уже умею себя контролировать. Не надо за меня волноваться.

  Дэйв в этом сильно сомневался.

  — Я, может, хочу начать трезвую жизнь за компанию с тобой. Не против? А то привяжусь к бутылке еще пуще твоего.

  Недоверчивая улыбка на лице Кайен была красноречивее любого ответа. Вряд ли он станет законченным алкоголиком. Зато у него была другая беда: ревность, которая постепенно змеей заползала в сердце и снедала его своим ненасытным жаром. Дэйв изо всех сил старался не думать о прошлом Кайен, отодвигая и задвигая на задворки сознания беспокойные мысли и сомнения. Он избегал расспрашивать подробно о ее прошлом, довольствуясь тем, что она рассказала ему... И все же... Он не мог не думать о тех, кто был с ней до него. Но все чаще и чаще его посещал страх, что в один миг она может бросить его ради какого-нибудь гламурного парня.

  Забудь, твердил он сам себе. Ты сводишь себя с ума. Прошлое не имеет власти над настоящим и будущим.

  Кайен не была похожа на тех женщин, которых ему доводилось приводить домой до сих пор. Огненная и страстная, она была одновременно чувствительной натурой. Ее непросто было рассмешить, но когда это удавалось, наградой был волнующий поток томного смеха, звучащего как дивная музыка с небес. Все чаще и чаще он желал, чтобы этот смех присутствовал у него дома всегда.