Фиона Худ-Стюарт - Я подарю тебе счастье

— Как поживаешь? — вежливо осведомился он, как будто разговаривая со знакомым.

— Хорошо, спасибо. А ты?

— Прекрасно.

— Как твои родители?

— С ними тоже все в порядке. Мама надеется, что сможет уговорить тебя прийти сегодня вечером пообедать у них на Итон-Сквер.

— Право, я не знаю… — торопливо сказала Нена, но, вспомнив, как добра была к ней донья Аугуста, смутилась.

— Это доставит им большое удовольствие, сказал Рамон, прибегая' ко всем уловкам, чтобы заставить ее согласиться. — Я могу заехать за тобой.

— Хорошо, я приду.

— Тогда мы можем встретиться где-нибудь, и я отвезу тебя на Итон-Сквер.

— Прекрасно, спасибо. Мне нужно заняться кое-какими делами. Ты можешь заехать за мной на Честер-Сквер.

— Решено. В семь часов.

Следующие несколько минут они молча изучали меню. Нена не могла решить, что ей заказать.

Тошнота прошла, но она опасалась, что почувствует себя плохо, если съест что-нибудь не то. Меньше всего ей хотелось привлечь к себе внимание. В конце концов она отказалась от закусок и остановилась на жареном цыпленке с овощами.

Рамон удивленно поднял брови.

— А салат из креветок? Насколько я помню, ты любишь его.

— Нет, нет, спасибо, — поспешно сказала Нена, чувствуя, как от одной мысли о креветках к горлу подступает тошнота. — Я не голодна.

— Та-ак. Тебе следует заботиться о своем здоровье. Ты выглядишь не совсем хорошо.

— Пустяки. Просто я где-то подхватила легкую инфекцию. Пройдет.

Рамон пристально посмотрел на нее, но промолчал.

— О чем ты хотел поговорить со мной? — спросила Нена, осторожно пригубив шампанского и надеясь, что оно не окажет негативного воздействия на ее организм.

Рамон нахмурился.

— Поговорить? Ах, да. Есть кое-какие вопросы, о которых ты должна знать. Если ты собираешься принять участие в управлении компаниями, я думаю, что тебе следует проводить некоторое время в офисе, знакомясь с документацией. Я собирался захватить несколько папок, но потом передумал.

Тебе будет удобнее прийти на Доувер-стрит и просмотреть их за столом.

— Понимаю, — и она действительно поняла.

Ее сердце охватил легкий трепет, и сквозь густые ресницы Нена украдкой взглянула на Рамона.

Он выглядит таким холодным, сухим и официальным: губы плотно сжаты, голова высокомерно поднята. Но Нена не могла удержаться от мысли, что он устроил их встречу как предлог, чтобы увидеть ее. Эта мысль взволновала ее, и Нена быстро сделала еще один глоток шампанского, удивившись, что ее бокал почти пуст.

Прежде чем она успела возразить, Рамон заказал еще одну бутылку. Ну и пусть. При такой скорости она может ей вскоре понадобиться.

Она прелестна, но выглядит такой бледной и потерянной! Нена гордая женщина, и Рамон понял, что уязвил не только ее гордость, но и самоуважение. Он лучше многих знает, как это неприятно. Хорошо, что Нена, очевидно, не созвонилась с адвокатами, несмотря на намерение потребовать развод. Возможно, она передумает.

Рамон изучал ее холодное, сдержанное лицо.

Она достойный противник, грустно подумал он, но, несмотря на это, у него есть надежда, что победа будет за ним.

Но эти мысли он благоразумно держал при себе.

К концу обеда Нена с удивлением поняла, что они оживленно болтают о пустяках. Она с усилием призвала себя к порядку. Этот мужчина — опасный, ловкий делец. Ей необходимо проявлять крайнюю осторожность и помнить о своем решении, сердито напомнила она себе, когда спустя некоторое время входила в магазин готового платья.

В конце концов, разве она не знает, чего хочет?

Вздохнув — потому что, вероятно, она все-таки не знает, — Нена без особого интереса начала рассматривать выставленные образцы одежды.

Ужин на Итон-Сквер поставит ее в затруднительное положение, подумала Нена, нежась в ванне. Что думают об их отношениях дон Педро и донья Аугуста? Они, несомненно, знают, что по какой-то причине они с Рамоном живут отдельно.

Его мать с пониманием относится к этому. Но что скажет дон Педро? Будет ли он упрекать ее за то, что она покинула жилище супруга?

Но теплый прием, который ей оказали, сразу рассеял страхи Нены.

— Как мы рады видеть тебя, Нена! — дон Педро встретил ее широкой улыбкой и усадил на диван рядом с собой. — Мы соскучились по тебе. Но ты, я уверен, очень занята. В Турстоне много работы.

— Гм, да, — смущенно подтвердила Нена, обрадовавшись, что дон Педро делает вид, будто их раздельное проживание вызвано особыми обстоятельствами, а не трещиной в отношениях. Она украдкой бросила взгляд на донью Аугусту. Что, интересно, она рассказала мужу?

Нена ощутила внезапно нахлынувшее на нее чувство горячей привязанности. После безвременной кончины бабушки четыре года назад у нее не было старшего друга — женщины, с которой она могла бы поговорить или посоветоваться. Поняв, что донья Аугуста сдержала свое слово, Нена ощутила облегчение. Возможно, она скажет ей, как плохо себя чувствует. Можно, конечно, пойти к доктору Грейнджеру, семейному врачу на Харли-стрит, но ей почему-то не хочется. Возможно, подумала Нена, болтая с доном Педро и смеясь его шуткам, болезнь пройдет сама по себе.

Рамон пустил в ход все свое обаяние. Нена постоянно чувствовала на себе его жгучий взгляд, от которого ее бросало в краску. Он пробуждал в ней тоску и пленительные воспоминания о восхитительных чувствах и ощущениях.

Когда великолепный ужин, прошедший в приятнейшей обстановке, подошел к концу и Нене пора было уходить, ей стало грустно. Она полюбила родителей Рамона и была признательна им за доброту и радушие, с которым они приняли ее в свою семью. Ей хотелось — как сильно ей хотелось! чтобы ее отношения с Районом сложились иначе.

Но пока все остается по-прежнему, напомнила себе Нена, когда Рамон приготовился проводить ее на Честер-Сквер. Выйдя, они увидели, что ночь уже опускается на город, хотя еще не было десяти часов. Они пошли, и Рамон взял Нену под руку.

Она мгновенно напряглась, но поняла, что поступит грубо, если оттолкнет его, потому что, вероятно, это просто проявление вежливости. И рука об руку они продолжили свой путь. Вскоре позади осталась церковь Святого Михаила, и они подошли к дому. Рамон остановился.

— Нена, ты не будешь возражать, если я войду?

Нам нужно поговорить, — мягко сказал он. — Я Знаю, что ты очень сердита на меня, и по заслугам, но, думаю, ты можешь оказать мне любезность и выслушаешь меня.

— Может быть, не сейчас? — спросила она, глядя в сторону и думая о том, как избежать неминуемого разговора. Ей и без того тяжело, что он так близко и до нее доносится пряный аромат одеколона и волнующий запах мужского тела, который она не забудет до конца своих дней.