Арлин Джеймс - Тот, кто мне нужен

Когда Мей стала убирать со стола, сказав, что им пора в дорогу, Морган, чтобы дать членам семьи побыть напоследок наедине и избежать заслуженной головомойки, быстро откланялся. Он поблагодарил Денизу за обед, пожал руку Трою и, к своему удивлению, оказался в объятиях детей. Кори даже попросил его, если возможно, помочь в воспитании собаки, которую он надеялся выпросить у матери. Трой спас Моргана от неопределенного ответа, сказав, что они непременно снова увидятся в ближайшем будущем. В целом день выдался весьма продуктивным, по крайней мере для Моргана.

Дениза не знала, благодарить ей или ругать Моргана за то, что он вклинился в визит брата. Его появление избавило Денизу от продолжения обсуждения ее «эмоциональной изоляции». Но Дениза не могла не думать, что повторение поездки с Морганом к его отцу окажется высокой и рискованной платой за то, что в лучшем случае могло принести ей лишь временное облегчение. С другой стороны, Трой и Мей так обрадовались, вообразив, что в ее жизни снова появился мужчина, а Дениза не хотела понапрасну расстраивать их.

Бен встретил ее с прежней теплотой, но в этот раз они, вместо того чтобы пройти в дом, отправились на прогулку. Бен рассказал несколько забавных историй о детских годах Моргана и с грустью упомянул о своих родителях и жене. И все же он казался счастливым человеком, довольным своей судьбой, духовно связанным с местом, где родился он сам и его дети.

Дениза не замечала в нем ни капли жалости к себе, было очевидно, что его любовь была мудрой, глубокой и лишенной эгоизма. Не удивительно, что этот человек воспитал именно такого сына, как Морган.

Но об этом думать не хотелось, а здесь, на горе, прогонять беспокойные мысли было до смешного легко. Здесь все дышало покоем. Она поняла Моргана, утверждавшего, что он не станет ничего менять в жизни отца. Близость между Беном и его сыном почему-то вызывала у нее грустное чувство. Когда-то близость со своими родными была не чужда и ей. Но грусть не могла нарушить неземного покоя, который она нашла здесь.

В ее голове царила приятная пустота. Молчание, заполнившее кабину пикапа на их обратном пути в город, было естественным и комфортным. Дениза удивилась не меньше Моргана, когда вдруг с ее губ сорвался очень личный вопрос:

— Вам никогда не хотелось иметь еще детей?

Это приходило ей на ум и прежде, но на самом деле именно возможность заиметь детей не давала ей тешить себя мыслью о повторном браке. Для Денизы рождение еще одного ребенка было бы попыткой заменить Джереми, а никто и ничто никогда ей его не заменит. Непорядочно с ее стороны связать себя с мужчиной, который хочет иметь детей.

Морган бросил на нее пытливый взгляд и на некоторое время задумался.

— Не то чтобы хотелось. Я бы не возражал, если бы они были, но Рэдли — это все, на что я могу рассчитывать, и вряд ли стоит начинать все сначала. Почему вы спросили?

Она пожала плечами, чтобы выиграть время, и придумала подходящий ответ:

— Не знаю. Вы так хорошо играли с моими племянниками.

— Я люблю детей, — сказал он. — Но это не значит, что я испытываю непреодолимое желание стать им всем отцом.

— Я тоже раньше любила детей, — сказала Дениза.

— Пока не потеряли своего ребенка, — закончил он мягко. — Наверное, для вас пытка — видеть счастливых, здоровых детей вашего брата, которые носятся по дому и переворачивают все вверх дном, чего больше никогда не сделает Джереми.

В следующую секунду Дениза отчаянно зарыдала, застигнутая непереносимой болью. Она даже не заметила, что Морган остановил машину на обочине дороги, пока не почувствовала обе его руки на своих плечах.

— Простите.

Она покачала головой.

— Вы назвали его по имени, — выговорила она. — Никто больше не называет его по имени. Словно его никогда не было. Он ушел, и все забыли. Но я не могу! Я не забуду.

— И не нужно забывать, — сказал Морган, нежно укачивая ее. — Надо хранить в памяти каждое счастливое воспоминание, каждый миг его жизни.

Денизу словно ударили в лоб молоточком. Хорошее, счастливое… О Боже, когда в последний раз ее воспоминания не омрачала боль? Стоило подумать о Джереми, и она видела его гроб, кровь на асфальте, маленькое скрюченное тельце, безжизненные глаза, слышала, как доктор говорит, что он умер.

Куда делись воспоминания, как он гладил ее щеки, сначала крошечными, а затем сильными ловкими руками и говорил, что любит ее? Где забавные рисунки для лучшей в мире мамочки и его неудержимый смех? Почему она забыла лото, комиксы, голоса животных на магнитофонной кассете, мыльные пузыри, подхваченные ветерком? Разве она не помнит о днях рождения, походах в цирк, купании, сказках, рассказанных на ночь?

Дениза зажмурилась, и воспоминания нахлынули на нее. У нее перехватило дыхание, когда она вспомнила, как дедушка подарил Джереми самодельную рогатку, вследствие чего немедленно было разбито окно, и как он потом сидел в углу на коленях у своего деда, а они с мамой сдерживали улыбки, наблюдая их покорную готовность понести наказание.

Когда последний раз она говорила своему отцу, что любит его, или прыскала, когда мама закатывала глаза по поводу какого-нибудь невпопад сказанного им слова? Ведь им тоже не хватает Джереми.

Она услышала свой голос:

— Он любил выдувать пузыри из жевательной резинки.

— Как Рэдли, — откликнулся Морган. — Он выдувал их величиной с голову, потом они лопались, и приходилось долго очищать его лицо от жвачки.

Как ей это знакомо!

— Джереми засыпал с резинкой во рту, если я забывала проверить, а когда просыпался, мы находили ее у него в волосах.

Она покачала головой и улыбнулась сквозь слезы.

— Как вы ее вынимали? — полюбопытствовал Морган, слегка разжимая объятия.

— Я все пробовала — растительное масло, лед, машинное масло, песок. В конце концов приходилось выстригать ее ножницами. Однажды пришлось чуть не побрить его наголо. Я тогда подумала: «Теперь-то он не будет забывать ее выплевывать». Когда у него осталась только маленькая челочка по линии волос, он попросил: «Пусть будет так, мамочка». И настоял на своем. Он считал, что это очень современно. Я отправила его гулять, думая, что дети станут дразнить его, и это послужит ему уроком. — Она снова покачала головой и внезапно рассмеялась.

— Что же случилось? — спросил Морган.

— Дня через два-три я заметила, что все соседские мальчики ходят с точно такими же неровными безобразными челками. Мать одного из мальчиков сказала мне: «Нам никак не удается подстричь их под Джереми. К какому парикмахеру вы его водите?»

— Похоже, он был законодателем мод, одним из тех уверенных в себе ребят, которые чувствуют себя такими любимыми и защищенными, что не боятся насмешек сверстников.