Элис Детли - Подкова на счастье

Но Эльвира продолжала, словно не слыша его слов, и в ее голосе звучало отчаяние:

— Он был мне не больше чем другом. По крайней мере, я так думала. Мы иногда гуляли вместе…

— У него что, не было друзей своего возраста? — саркастически поинтересовался Леонардо.

— На самом деле он ненамного старше меня.

— Да уж, конечно, — многозначительно согласился Леонардо, заметив, что ее румянец стал еще ярче. — И?.. — Эльвира посмотрела на его красивое лицо, на котором играли причудливые тени. — Отчасти в этом был виноват я, да? — вдруг спросил он. Эльвира молчала. — Он приставал к тебе? А ты не могла сопротивляться?

Она скривилась от отвращения.

— Я просто не осталась к нему равнодушной… — Она увидела, как резко, словно от удара, дернулась голова Леонардо, но честно продолжила: — Дело в том, что мы оба немного выпили и… — Эльвира умолкла, слишком смущенная, чтобы продолжать.

Леонардо охватила ярость. Ее слова, словно кислотой, разъедали ему душу. Как бы ему хотелось вмазать по смазливой физиономии этого молодого преподавателя!

— Ты хочешь сказать, что он напоил тебя?

— Нет! Это была всего лишь пара стаканов вина, но на голодный желудок, а я не умею пить. — И она с вызовом посмотрела ему прямо в глаза. — Ну, давай, Леонардо, назови меня, как хочешь, если от этого тебе станет легче.

Что это со мной? — подумал Леонардо. Он вдруг почувствовал, что ему станет легче, если он сможет прильнуть к ее розовым, мягким, дрожащим губам, чтобы стереть поцелуи этого Альфредо. Он тряхнул головой, избавляясь от наваждения, и внимательно посмотрел на Эльвиру. Странно, казалось бы, все слова сказаны и мучительное испытание позади. Но тогда почему же так сникли ее плечи?

— Есть еще что-то, о чем ты не говоришь мне, не так ли? — уже догадываясь, спросил он.

Эльвира скривила губы и отвернулась.

— Да. Но я не думаю, что ты захочешь об этом знать.

— Я не имею в виду грязные подробности той ночи, которую ты провела с этим… — Он остановил себя, удержавшись от грубого слова, которое никогда не стал бы употреблять при женщине. К тому же этот человек — отец ее ребенка. — Ты была девственницей? — осторожно спросил он.

— Да.

Справившись с приступом бешеной ревности, Леонардо протянул руку и погладил ее по лицу. В его темных глазах светилась печаль.

— Твоим первым мужчиной должен был быть я, — мягко сказал он.

Встретившись с ним взглядом, Эльвира чуть не заплакала, но, сдержав слезы, прошептала:

— О чем ты?

Леонардо нежно положил руку на ее живот. Эльвира чуть не задохнулась от этого прикосновения.

— А твой ребенок… — хрипло продолжал Леонардо, — мог быть моим.

Она непонимающе смотрела на него.

— Мне следовало заняться с тобой любовью, — прошептал Леонардо и увидел, как побледнела Эльвира при этих словах.

Его гнев внезапно прошел, уступив место сожалению, горькому и мучительному. Пожалуй, такого он не испытывал со дня смерти своей жены.

Я отказался от бесценного дара, уступив свое место другому, осознал он.

— Если бы я только ослушался голоса разума! — громко простонал он.

Эльвира в растерянности уставилась на него.

— Ради Бога, о чем ты говоришь?

— О, Эльвирита, ты знаешь о чем! — В его голосе звучала горечь, но рука, покоившаяся на животе Эльвиры, была невероятно нежной. — Ты хотела меня так же сильно, как и я тебя, разве нет? — спокойно спросил он.

Эльвира понимала, что ей не спрятаться от вопроса, горящего в его глазах. Она не могла солгать Леонардо, ведь он так много сделал для нее и продолжает делать, несмотря ни на что.

— Да, — тихо ответила она.

Леонардо взял ее за руки, помогая встать, и заключил в свои теплые объятия. Задумчивое выражение на его лице придало ей смелости спросить:

— Так почему же ты этого не сделал?

— Не занялся с тобой любовью? — Леонардо печально прищурился. — Для этого была масса причин. Во-первых, тебе было лишь двадцать лет, во-вторых, я подозревал, что ты невинна, кроме того, ты дочь человека, чьим гостеприимством я пользовался.

Он сказал ей не все, однако хорошо помнил, что ощущал в Эльвире опасность — она могла нарушить привычное течение его размеренной жизни и привычку тщательно скрывать эмоции.

— Но теперь… — Леонардо помолчал, прислушиваясь к гулким ударам своего сердца. — Ни одного из этих препятствий больше не существует, не так ли?

Эльвира пристально смотрела в его бездонные глаза.

— Леонардо! — У нее перехватило дыхание — то ли от того, что под сердцем заворочался ребенок, то ли от того, как смотрел на нее этот мужчина.

— Что, дорогая? — нежно спросил Леонардо и, не дождавшись ответа, поцеловал ее в губы.

Она ответила на этот поцелуй, и ей показалось, что земля зашаталась у нее под ногами. Неужели заветная мечта вот-вот осуществится?

Леонардо не мог припомнить, чтобы раньше испытывал такое сильное желание и накал эмоций от одного только поцелуя, да еще с беременной женщиной. В этот короткий, пьянящий миг он почувствовал, что некая волшебная сила соединила их навсегда.

Его рука опустилась на ее полную грудь и нежно сжала. Сосок тут же напрягся и отвердел под его настойчивыми пальцами. Эльвира тихо застонала.

У нее подкашивались ноги, а горячее желание бурной волной охватывало все тело. Она прижалась к Леонардо и ответила на его поцелуй с такой страстью, как будто вся ее жизнь целиком зависела от него. Возможно, так оно и было?

Леонардо с усилием оторвался от ее рта и вгляделся в раскрасневшееся лицо. Он и припомнить не мог, когда был так сильно возбужден!

— Мы должны остановиться, — Эльвирита, — хрипло промолвил он. — Полли скоро вернется.

— И Марко! — добавила Эльвира.

Она прижала ладони к своим пылающим щекам, а потом попыталась пригладить растрепавшиеся волосы. Но вот что делать с губами, распухшими от его поцелуя?

— Я пойду… приведу себя в порядок, — выдавила она и медленно пошла к выходу, но Леонардо схватил ее за руку и с беспокойством посмотрел в глаза. Он вдруг догадался, почему она так долго хранила свой секрет.

— Так вот почему ты не могла рассказать отцу о ребенке? Потому что этот мужчина, Альфредо, воспользовался своим положением преподавателя?

Эльвира кивнула.

— Да, папа мог пойти в университет и устроить там страшный скандал. Он мог бы даже подать на Альфредо в суд, и тогда все узнали бы о моем позоре. Теперь ты понимаешь, почему я сбежала в Англию?

— Да, понимаю. — Он медленно качнул головой. — Но своим побегом ты скомпрометировала меня, не так ли, дорогая? Твой отец убежден, что именно я сделал тебе ребенка.