БАРБАРА КАРТЛАНД - ПОЦЕЛУЙ ДЛЯ КОРОЛЯ

Это была небольшая комната, служившая личной гостиной короля. Никто не мог заходить в нее без специального приглашения. Гостиная была угловой комнатой, расположенной в конце анфилады официальных апартаментов. Помимо всего прочего, она имела еще то преимущество, что в ней была небольшая лестница, ведущая на первый этаж, где был выход прямо в сад.

Король подошел к окну и отодвинул задернутые атласные шторы. Он посмотрел в окно.

— Скоро рассветет, — заметил он. — Тебе надо уходить, Иветт!

— Все в порядке, — успокоила она его. — Моя карета будет ожидать меня у дворцовой ограды. Что касается слуг, то я уверена, они абсолютно надежны.

— Ты хочешь сказать, — заметил король, — что они помогали тебе и в прошлом в подобных любовных проделках? И поскольку они не пытались тебя шантажировать и не информировали твоего мужа, то, вероятно, не сделают этого и сейчас.

— А почему они должны? — спросила Иветт Гранмон.

— Потому что в ближайшее время, как ты понимаешь, я окажусь в чрезвычайно уязвимом положении.

— Ты чересчур беспокоишься, — возразила графиня. — Вспомни императора! В Париже нет ни одной красивой женщины, которая бы не принимала его в своей собственной постели! Я, по крайней мере, наношу тебе визиты сама.

— За что, конечно, я очень тебе благодарен! — усмехнулся король.

— Позволь мне повторить тебе, — мягко начала Иветт Гранмон, — что у меня нет ни малейшего желания расставаться с тобой, mon cher. Никогда еще ни у одной женщины в мире не было такого восхитительного, неотразимого возлюбленного.

Ее голос звучал очень нежно, и король отвернулся от окна и взглянул на графиню. Она все еще сидела на диване, почти обнаженная, прикрывшись лишь шарфом из прозрачного изумрудно-зеленого газа. Король долго и внимательно смотрел на нее. Графиня тоже не сводила с него глаз.

— О чем ты думаешь? — нарушила молчание Иветт Гранмон.

— Я пытался отгадать, отчего ты так пленительна, Иветт? — ответил он. — Ведь ты — опытная кокетка, неверная жена, и, если не ошибаюсь, твой ум всегда управляет твоим сердцем! И все же в тебе есть что-то, влекущее к тебе столь сильно. Что же это?

— Я знаю ответ на твой вопрос, — улыбнулась графиня. — Тебя пленяет во мне тот неутомимый огонь любви, который горит во мне дни и ночи. И я уверена, то, что могу тебе подарить я, ты никогда не получишь у своей немецко-английской жены.

— Как ты можешь быть в этом уверена? — удивленно воскликнул король, не сводя глаз с ее оживленного лица.

— Немки — строги, бесстрастны и не обладают ни каплей фантазии, — объяснила графиня. — Англичанки же — холодны и очень застенчивы, как по причине своей внешности, так и по причине данного им воспитания. Неужели ты думаешь, что страсть может процветать на столь бесплодной почве?

Король рассмеялся:

— Ты слишком много говоришь об этом, Иветт! Через несколько часов мы сумеем проверить, были ли твои предположения правильными, или королева Виктория оказалась умнее, чем кто-либо из нас мог ожидать!

— Умнее? Что ты подразумеваешь под словом «умнее»? — поинтересовалась графиня. — Или ты предполагаешь, что твоя невеста будет чем-то отличаться от того, что я сейчас описывала? Mon Dieu [9]! Я знаю англичан. Их женщины бесчувственны, абсолютно бесчувственны. Вспомни англичан, приезжающих в Париж. Что они в нем ищут? Развлечений, веселья и удовольствий для плоти, которых они не могут получить у себя дома!

— Возможно, ты права, — добродушно заметил король. — Париж, как все мы хорошо знаем, предоставляет весьма разнообразные, как ты выразилась, «удовольствия для плоти»!

— Что касается тебя, то у тебя нет нужды ездить в Париж, — мягко закончила Иветт Гранмон.

И с этими словами она простерла к королю руки. Но он не сделал к ней ни шагу и не ответил на ее призыв.

— Уже слишком поздно. Тебе нельзя более оставаться здесь, Иветт, — напомнил он. — Отправляйся домой! Ты должна быть не слишком уставшей, чтобы любезно встретить своего мужа!

— Я всегда любезна с Генри, — сердясь, ответила графиня. — Это только англичанки, влюбившись, устраивают мужьям скандалы. Потому что им не хватает ума для того, чтобы оставаться любезными со своими мужьями.

— Я согласен с тобой. Вести себя так — неправильно, — кивнул король. — Поэтому я еще раз повторяю: Иветт, тебе пора возвращаться в посольство.

Со вздохом графиня поднялась с дивана. Спустя минуту, едва завернувшись в свой прозрачный изумрудно-зеленый шарф, она слегка вскрикнула и бросилась к королю. Протянув к нему руки, она обвила его шею и попыталась пригнуть его голову к своему лицу.

— Je t'adore! [10] — страстно прошептала она.

На мгновение ее губы прильнули к его губам. Но король высвободился из ее цепких рук. Графиня, надув губы, принялась собирать свою разбросанную по полу одежду. Когда наконец она надела неглиже, едва прикрывшее ее фигуру, король поднял с кресла длинную мантию из черного соболя и накинул ее графине на плечи. Закутавшись в мантию с головы до ног, графиня накинула поверх растрепанных волос газовый шарф, концы которого спрятала под мантию.

— Когда я увижу тебя снова? — спросила она, и в ее голосе послышались нотки явного беспокойства.

Король пожал плечами, потом почти сухо сказал:

— Разумеется, завтра утром, когда вместе с остальным дипломатическим корпусом будешь встречать принцессу, и днем, во время праздника цветов.

— Ты знаешь, что я имела в виду не это,

— Когда тебе можно будет сюда прийти, я пошлю тебе письмо, как обычно, — ответил король.

— Ты знаешь, как я буду ждать твоего письма, — проговорила она нежным голосом. Затем, помолчав, продолжила: — Конечно, меня гложет ревность! Как бы мне хотелось быть твоей невестой вместо этой иностранки с молочно-белым лицом, не имеющей с тобой ничего общего!

— Моя дорогая Иветт, ты — тоже иностранка.

— Да, но ты только подумай, как много у нас с тобой общего, — с живостью возразила она.

Король рассмеялся, Обняв графиню за плечи, он провел ее через гостиную и открыл дверь в углу комнаты. Там оказалась узкая лестница. Они спустились по ней друг за другом. Лестница вела в небольшой холл с выходом в сад. Когда они подошли к двери холла, Иветт обняла короля и еще раз наклонила его голову к себе.

— Bon miit, Roi de mon coeur! [11] — очень тихо попрощалась она. — Пускай твои сны будут только обо мне. Если мне больше ничего нельзя, то я приказываю тебе хотя бы это!

— Спокойной ночи, Иветт! Благодарю тебя за вечер, полный очарования, — отозвался король.

Он поцеловал ее и затем поднес ее руку к своим губам. Король открыл входную дверь, и графиня вышла в сад.