Бронуин Джеймсон - Смятение сердца

— Валялись в сугробе?

— Не специально. — Плечи ее снова поникли. — Можно сказать, это повторялось каждый раз, как я пыталась подняться.

— А Фриц — разве он не пришел вам на помощь?

Между ее бровями появилась слабая морщинка.

— Фриц?

— Просто такая шутка. — Злясь на самого себя, Митч отстегнул лыжи, взял у Эмили ее пару и воткнул их все в высокий сугроб у входа в гостиницу.

— Разве не следует поставить лыжи на стойку? — удивилась Эмили.

— Ничего, они прекрасно постоят здесь, пока мы за ними не вернемся.

Она вскинула руку в перчатке, и Митч заметил, что рука ее слегка дрожит.

— Говорите только от своего лица.

— Вам не понравился ваш первый урок?

— Горные лыжи мне не по зубам. Не говоря о том, что это просто опасное занятие.

Он замер.

— В каком смысле — опасное? Вы ушиблись?

— Это пустяки…

— Да вы дрожите как осиновый лист. Какие же это пустяки?

— Мне снег попал под свитер, и я замерзла. — Она стала стягивать с себя перчатки, одна перчатка не поддавалась, и Эмили чертыхнулась. Так не похоже на нее! — Мне и правда сначала понравилось. Да, шлепнулась пару раз, но к концу занятия начало получаться. И я решила еще раз пройти трассу, самостоятельно, но не туда свернула. Там был крутой спуск, и я…

— Да все хорошо, Эм!

— Ничего не хорошо! — Голос ее прервался, и Митч увидел, что она вот-вот расплачется. — Я даже не могу снять эти проклятые перчатки.

— Позвольте-ка мне.

Она не была бы Эмили, если бы не попыталась помешать ему. Она не привыкла к посторонней помощи, но Митч решительно отмел ее возражения. Потом он поднял ее на руки и понес в гостиницу. Она неловко ухватилась за него и, пока он поднимался по железным ступеням, бормотала о том, что слишком много весит.

— Это вы-то много весите? — Чтобы продемонстрировать обратное, он слегка подбросил ее, а когда поймал, то невольно теснее прижал к себе. Она ойкнула, и он с удовольствием отметил, что ее щеки вновь зарумянились и она совершенно бессознательно прижалась к нему.

Это последнее обстоятельство понравилось ему особенно.

Перед дверью номера Эмили начала барахтаться, пытаясь встать на ноги, что было вполне разумно.

Помнишь, как она уже однажды барахталась в твоих руках? Помнишь, чем все это кончилось? Ты хочешь все повторить? Поцелуй, ее испуг, твоя не нашедшая выхода страсть…

— А где ключ? — спросила Эмили, тепло дохнув ему в шею.

Отпусти же ее, достань ключ, открой дверь.

— В правом внутреннем кармане куртки. — Митч уперся взглядом в дверь, вслушиваясь в эхо своего голоса, низкого, хриплого, взволнованного.

— Мне придется расстегнуть вам молнию…

Эмили изогнулась, чтобы дотянуться до его молнии, и он почувствовал мягкое прикосновение ее груди к своей — на один короткий миг, после чего она снова переменила позу. Молния его куртки с тихим шорохом поползла вниз. Ее мягкая маленькая рука скользнула за отворот его куртки, и его обдало жаром, в ушах зашумело.

Да держи же себя в руках, ведь это всего лишь куртка, а не брюки.

— Возьмите, — быстро проговорила она, поворачиваясь и упираясь в него своим округлым бедром.

Митч едва не задохнулся, качнулся на каблуках, затем прерывисто выдохнул. Она смотрела на него, не отводя глаз. На какой-то миг ему показалось, что она прекрасно поняла его — они охвачены общим пламенем.

— Пожалуй, мне придется пересмотреть мой первоначальный план — отнести вас в номер и избавить от промокшей одежды.

Митч поставил ее на пол у самой двери. И под угрозой смерти он не мог бы сейчас уйти. Медленно он расстегнул две верхние кнопки ее куртки и начал разматывать шарф, обернутый вокруг ее шеи.

— Вы, кажется, думаете, — выговорила она со странной хрипотцой в голосе, — что я не в состоянии избавиться от нее самостоятельно?

— С перчатками у вас действительно возникла проблема…

— Да. — Эмили раздраженно выдохнула. — Я просто замерзла и злилась на себя.

— Оттого, что упали? Но вы прекрасно справились. Все, что вам нужно, — это побольше практики. — Митч коснулся ее щеки — она была прохладной.

— Оставьте этот ваш снисходительный тон! — Эмили сердито сверкнула глазами. — Я справилась далеко не прекрасно. Как и со всем остальным в моей жизни.

— Ну, а ваши водительские успехи? — прищурился Митч.

— Я садилась за руль только днем, на пустой загородной дороге. Посмотрите, что со мной будет ночью, в городе, в дождь! — фыркнула она. — Я даже не сумела удержаться на работе горничной в гостинице! Кончила тем, что приняла милостивое приглашение вашей сестры и согласилась на ваши феноменальные условия…

— Что, это плохо? — спросил он.

— Да! Нет. — Она горько рассмеялась, потом подняла на него большие, полные смятения глаза, и грудь у него болезненно сжалась от сострадания. — Я ненавижу чувствовать себя жертвой, Митч. Я хочу быть сильной, хочу сама управлять своей жизнью. Хочу, наконец, заняться… делом.

— С моей точки зрения, вы делаете очень важное дело. Вы ухаживали за больным дедушкой, когда все остальные его покинули. Вы умеете успокоить испуганного ночными кошмарами ребенка и вселяете в него уверенность. Можете наладить домашнее хозяйство и сделать его образцовым. И вы горюете при этом, что не умеете кататься на лыжах?

— Я не горюю, — пылко возразила Эмили. — Меня бесит собственная слабость. Я недовольна собой.

Вот в этом мы с тобой сходимся…

Он покачал головой.

— Хотите научиться кататься на лыжах? Прекрасно, пойдем кататься.

Она взглянула на него в изумлении.

— Прямо сейчас?

— Так хотите вы учиться или нет?

Она медленно распрямила плечи и кивнула, хотя вид у нее был при этом далеко не уверенный.

— А разве вы не собирались встретиться за обедом со съемочной группой? Разве мы не за этим сюда приехали?

Она была кругом права, но он не собирался отступать.

— Тогда завтра с утра! — Он заглянул ей в лицо. — Вы будете прекрасной лыжницей, Эм.

— Кстати, мой инструктор сказала то же самое.

— Возможно, — коротко ответил он. — Только я отвечаю за свои слова.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

С бешено бьющимся сердцем Эмили смотрела на круто уходившую вниз лыжню. Какая немыслимая крутизна, ни дать ни взять американские горки!

— Вы уверены, что у вас хватит свободного времени? — спросила она стоявшего рядом с ней мужчину, злясь на себя за испуганные нотки, прозвучавшие в голосе, и за свои вчерашние откровения, которые и поставили ее в нынешнее затруднительное положение. — Я хочу сказать, что могла бы удовлетвориться и горкой для начинающих.