Марша Ловелл - В сетях обмана

Поболтать по-семейному, рассказать о себе… Этого Элис не могла допустить, поэтому она чуть ли не бегом бросилась в свою квартиру, чтобы натянуть черное платье, не раз выручавшее ее во всех случаях жизни, собрать волосы в пучок и привезти коляску, чтобы Айрин могла уложить мальчика спать. Если бы ребенок уже умел говорить, она бы никогда не рискнула оставить его с женщиной, которая мгновенно выпытала бы у Ника всю правду. Возможно, Айрин, с ее презрением к условностям, и нашла бы услышанную историю весьма забавной, но вот ее сын… При одной только мысли о возможной реакции Фрэнка сердце Элис бешено забилось.

Она одернула красный жакет, придававший особую элегантность простому черному платью с глубоким декольте. И действительно, в ресторане Элис не выглядела среди других дам бедной родственницей.

— С тобой все в порядке?

От неожиданности она вздрогнула.

— Что? Извини.

— Тебе плохо? Или наступает время кормления?

Она хмыкнула.

— Да нет, Ник поел перед сном.

— Не сомневаюсь, я и сам припал бы к женской груди, — выпалил Фрэнк, бесстыдно уставившись в вырез платья.

— Ты явно напрашиваешься на пощечину, — резко сказала Элис, чувствуя, что краснеет.

— Если ты и впредь собираешься носить платья с таким декольте, то должна быть готова к любым неожиданностям…

— Не преувеличивай, это платье у меня уже сто лет и ни разу не было поводом для каких-либо неожиданностей.

— Возможно, но тогда ты еще не была кормящей матерью. А сейчас твой бюст в любой момент может вывалиться из декольте.

— Такого еще не случалось.

Вероятно, переехав в город, я прибавила несколько лишних фунтов, с досадой отметила Элис, но на обновление гардероба денег нет.

— Все когда-то случается впервые. Вот и сейчас вдруг бросилась в глаза твоя кожа. Для сельской девушки она слишком бледная. Мне всегда казалось, что на фермах все женщины загорелые.

— Разве ты никогда не слышал об озоновых дырах и солнечной активности? Теперь все женщины, работающие на ферме, стараются защититься от ультрафиолета, чтобы не заболеть раком. Кроме того, большую часть времени я провожу в помещении.

— Да-да, конечно, я и забыл, что ты трудишься над романом.

Ну и зловредный же тип!

— Думаю, именно по этой причине ты тоже бледен как сметана, — огрызнулась Элис. — Работа над леденящими кровь триллерами, по всей видимости, поглощает все твое свободное время.

Появился официант и начал расставлять на столике заказ: для дамы — шоколад разных сортов, а для ее спутника — свежие фрукты, слегка политые все тем же шоколадом.

Фрэнк подождал, пока Элис примется за еду, и тоже взял в руки вилку и нож.

— Это что, профессиональная ревность? Обычно начинающие авторы буквально забрасывают меня вопросами.

— Должно быть, подобная назойливость весьма утомительна. Теперь понятно, почему ты так рассердился, когда я сдержала свой порыв припасть к ногам такой знаменитости.

— Сомневаюсь, что ты способна припасть к чьим-либо ногам, не говоря уже о твоей пресловутой сдержанности. Когда же ты догадалась, что Фрэнк Бартон — это я и есть?

— Я никогда не читала произведений Фрэнка Бартона, поэтому мне не о чем было догадываться.

— Придется одолжить тебе пару книг, — спокойно заметил он. — Так как же ты все-таки узнала, что я пишу?

— Я поинтересовалась книгами в твоем книжном шкафу, а затем увидела рукопись на письменном столе.

— Оказывается, ты не только без спроса вломилась в мою квартиру, но еще и рылась в моих вещах?

— Я не вломилась, а просто воспользовалась ключом. Мне показалось, что ты дома, но не хочешь открывать дверь. Дело в том, что я слышала, как ты печатаешь на машинке.

— Удивительно, как это ты смогла услышать мою машинку, когда твоя собственная стучала так громко, что можно было оглохнуть? Именно поэтому я и потел прогуляться. Просто был не в состоянии сосредоточиться. Порыв твоего творческого вдохновения выгнал меня на улицу.

Так вот где он был!

— Старые машинки действительно очень громко стучат, — согласилась Элис. — В любом случае, я сомневалась, стоит ли дожидаться твоего возвращения.

— Тем более в моей спальне, ведь мама именно там застала тебя.

— Просто я искала тебя по всей квартире.

— Польщен твоим вниманием. И вообще, должен признать, что ты самая непостижимая женщина, которую мне когда-либо довелось встречать. Ты не перестаешь удивлять меня своей непредсказуемостью.

— Ну и отлично, — заметила Элис полушутя-полусерьезно. — Если бы я действительно хотела совратить тебя, то не пришла бы с грудным ребенком на руках.

— Почему бы и нет? Многие мужчины находят материнство возлюбленных весьма эротичным.

— И ты в том числе? — не удержалась она.

— Если рассуждать абстрактно, думаю, это чисто инстинктивная реакция мужчины на то, что мы называем женской зрелостью.

Но Элис не позволила ему ускользнуть от ответа.

— Мы говорили не об абстрактном случае.

— Разве?

Фрэнк принялся сосредоточенно рассматривать наколотую на вилку дольку киви, облитую шоколадом.

— По-моему, мы говорили конкретно обо мне.

Шоколад капнул ему на ладонь, и Фрэнк машинально слизнул его, подняв глаза как раз вовремя, чтобы заметить, как Элис даже вздрогнула от этого исполненного эротики жеста.

— Прекрасно, давай поговорим о тебе, — вкрадчиво согласился он. — Чего ты вообще от меня хочешь? Почему ты сегодня пришла?

— Мне хотелось кое-что объяснить тебе…

Элис почувствовала, как Фрэнк словно отгородился от нее невидимой завесой.

— И ты думаешь, меня это «кое-что» интересует?

— Да, в какой-то степени.

Элис с готовностью ухватилась за возможность начать разговор.

— Очевидно, это тоже своего рода жизненный опыт, который тебе необходим как писательнице, — холодно заметил он.

— Вовсе нет. Все дело в том, что мне нужны деньги, чтобы закончить университет.

— И ты готова заниматься проституцией ради образования. Ах, извините, кажется, теперь это называется служением любви.

— О чем ты? — От изумления она открыла рот.

— Разумеется, о тебе и твоих Джонах Доу. Или ты называешь их всех Алексами?

— Я с ними не сексом занимаюсь, а делаю им массаж!

Сидящий за соседним столиком мужчина средних лет с интересом взглянул в их сторону, явно прислушиваясь.

Элис продолжила уже тише:

— Физиотерапевт в больнице, где маме делали операцию, научил меня массажу. Алекс и все остальные — спортсмены, которым я помогаю обрести форму после травмы, а вовсе не любовники! Если ты посмеешь еще хоть раз назвать меня проституткой, то, клянусь, я надену тебе на голову эту шоколадницу!