Джейн Арбор - Цветок пустыни

Последовала немая сцена. Все застыли, словно выступали в роли героев живой картины. Затем были произнесены все подобающие в подобных случаях слова, Лиз услышала, как Крис сказал, что ему рукой подать до гостиницы, и отказался от предложения Роджера подвезти его, а после этого она перестала воспринимать действительность и, очнувшись наконец, обнаружила, что, кроме них с отцом, в доме никого нет.

– Хорошо провела вечер, Лиз? – спросил Эндрю, всем своим видом показывая, что занят изучением напитка в стакане.

– Да, очень хорошо. – Девушка подробно рассказала, как прошел вечер, добавив напоследок: – Я думала пригласить Криса в дом, но не стала этого делать – мы подумали, что у тебя все еще находится сэр Грегори Фиш.

Эндрю усмехнулся, глядя на нее поверх ободка своего стакана:

– Сэр Грегори полагает, что хорошие люди редки и их нужно беречь. По этой причине он вскоре после обеда отправился на боковую, с тем чтобы набраться сил для завтрашнего полета на север. В результате я оказался в полном одиночестве. Затем в гостиницу пришел Йейт, чтобы осмотреть одного из служащих, и я предложил ему заглянуть ко мне выпить чего-нибудь. Я думал, что мы услышим шум мотора, когда Крис привезет тебя обратно, но все было тихо.

– Он оставил свой джип возле гостиницы, и мы дошли сюда пешком. – Лиз смущенно потупилась. – Мы только-только пришли, и Крис уже уходил, когда… когда он попрощался.

– Понятно. Ну что ж, извини за вторжение, Лиз. Как мне представляется, когда Йейт и я вышли из гостиной, Крис как раз был занят тем, что прощался?

– Да.

– И он прощался, не жалея сил, не так ли?

– Да. Хотя нет, папа, мне кажется, это скорее так выглядело. Но на самом деле все было по-другому. Он поцеловал меня… по-дружески.

– Хорошо, Лиз, – поставив стакан, Эндрю нежно обнял ее за плечо, – я знаю, мне не следует расспрашивать тебя об этом. Ты слишком честная девушка, чтобы пускаться в такие авантюры, и я бы сказал, что Крис Соупер тоже заслуживает доверия. Значит, это был всего лишь прощальный поцелуй, который слегка затянулся и оттого выглядел более страстным, чем был на самом деле? Вот и хорошо. Во всяком случае, если кто-то и должен приносить извинения, так это мы с Йейтом. Непрошеным зрителям не следует критиковать то, что не было предназначено для них, верно? И еще, Лиз, – Эндрю дождался, когда Лиз посмотрит на него, – случилось так, что Крис Соупер – один из немногих здешних парней, против твоей дружбы с которым я никак не стал бы возражать. Роджер Йейт – второй, но я, увы, не имею права диктовать тебе свою волю… Однако, дочка, на сегодня хватит. Отправляйся в постель, и сладких тебе снов!

Лиз легла спать, чувствуя себя глубоко несчастной. Она никак не могла забыть то полное безразличие, которое продемонстрировал Роджер Йейт, увидев ее в объятиях Криса.

На следующее утро девушка получила доставленное с оказией письмо от Криса, которое тот написал на рассвете, перед тем как уехать на участок нефтедобычи. Найдя письмо в прихожей, Эндрю отдал его Лиз и не сказал ни слова, когда она отложила послание в сторону, чтобы прочитать его, когда останется одна. Во время завтрака, состоявшего из кофе и булочек, они говорили о самых разных вещах, и, только собравшись уходить, чтобы доставить сэра Грегори Фиша на аэродром, Эндрю сказал:

– Да, кстати, Йейт говорил мне, что он уже побеседовал со старшей медицинской сестрой о твоей работе в больнице. Можешь заглянуть туда сегодня утром, конечно если у тебя нет других дел.

Когда отец ушел, девушка прочла послание Криса. Оно гласило:

«Лиз, дорогая, прошу меня извинить за вчерашний вечер. Ты не хотела, чтобы произошло то, что произошло, а я, клянусь, не знал, как будут развиваться события, пока все это не случилось. Но я был так счастлив в тот вечер с тобой и на самом деле поверил, что ты точно так же освободилась от былых привязанностей, как и я. Если это не так либо если ты больше не хочешь видеть меня, пожалуйста, разреши мои сомнения. Я постараюсь понять тебя. А если ты считаешь меня всего лишь неуклюжим увальнем – что ж, прошу прощения и обещаю, что не стану вовлекать тебя ни в какие истории, если только ты согласишься встретиться со мной во время моего следующего отпуска. (Я и надеяться не смею, что ты снова приедешь на буровые. Для меня это было бы счастьем!) Но так или иначе, все, что я сказал тебе вчера вечером, остается в силе, и, если ты захочешь оказать мне милость и черкнуть пару строк, почта к нам приходит с вечерним транспортным конвоем.

К.».

Лиз медленно сложила письмо и достала чистый лист бумаги. Промучившись полчаса, она наконец сочинила ответное послание:

«Дорогой Крис, тебе не нужно винить себя за то, что произошло прошлым вечером. Если бы нам не помешали, мы смогли бы поговорить и я объяснила бы, как отношусь к нашей дружбе, которая, надеюсь, не закончится. Обязательно дай мне знать, когда снова окажешься в Тасгале.

Лиз».

Перечитав написанное, Лиз осталась недовольна. Ведь рано или поздно настанет день, когда ей придется честно сказать Крису, что их дружба не перерастет в нечто большее, так зачем же откладывать? Однако Лиз не могла обмануть его надежду на ответное письмо, поэтому положила листок в конверт, запечатала и по пути в больницу занесла его в экспедицию местного управления нефтяной компании «Пан-Сахара».

Старшая медицинская сестра оказалась монахиней с внимательным взглядом, красивыми руками и выразительным голосом. На безупречно правильном английском она поблагодарила Лиз за предложенную помощь и сказала:

– Надеюсь, вы понимаете, что мы сделаем из вас то, что в вашей стране называется «прислуга на все случаи»? Возможно, эта работа не потребует применения профессиональных знаний, но при этом ваша помощь все равно окажется неоценимой.

Лиз улыбнулась:

– Доктор Йейт уже объяснил мне это. И коль скоро у меня нет настоящего опыта по уходу за больными, стало быть, я не смогу думать, что растрачиваю то, чем не обладаю, не так ли?

– Со слов мистера Йейта я поняла, что если не опыт, то качества, необходимые медицинской сестре, у вас есть.

Щеки Лиз вспыхнули румянцем.

– Доктор Йейт очень добр, – пробормотала она.

Старшая сестра только покачала головой:

– Нет, он скорее проницателен. Однако, дитя мое, раз мы с вами договорились, что вы поможете нам при выполнении лишенных всякого флера романтики дел, мне хотелось бы знать, когда вы сможете приступить к исполнению обязанностей?

Было условлено, что Лиз будет пять дней в неделю приходить каждое утро в больницу и работать до полудня. Домой девушка вернулась с целой кипой спецодежды и вечером устроила для отца демонстрацию больничной моды.