Джоди Питт - Хочу быть рядом

– Он поцелует тебя сегодня ночью, – прошептал Гордон, впиваясь в нее взглядом. Улыбка сошла с его лица. Напряжение становилось невыносимым. Казалось, он собирается сказать ей что-то таинственное и страшное. – И он займется с тобой любовью, если ты позволишь ему.

Пораженная, Джун даже не знала, что ответить. Он заметил ее волнение, и в его глазах мелькнули озорные огоньки.

– Но ведь ты не позволишь ему сделать это, не правда ли?

Несмотря на форму, это был не вопрос. Он просто излагал свою точку зрения на исследуемую проблему, а предметом исследования в данном случае была некая Джун Мортон. Она съежилась под его взглядом, чувствуя, что он читает ее как открытую книгу. Но ее гордость была задета, и она упрямо вздернула подбородок.

– Я не знаю, как поступлю с Россом, мистер Ньюэлл. Он очень мил, и я всегда любила блондинов. – Она решила поставить на место этого законченного эгоиста. – К тому же, я думаю, Росс – великолепная кандидатура для урока номер четыре. Вы согласны со мной?

– Не знаю. Я никогда не занимался любовью с мужчиной.

Не удержавшись, она весело расхохоталась и как можно беспечнее тряхнула головой.

– Разумеется, поскольку это ваш остров, я поставлю вас в известность, как все прошло. Утром.

Ньюэлл изогнул бровь.

– Ну что ж, час свидания близок, – проговорил он нараспев.

Развернувшись, он пробормотал что-то под нос и ушел. Она плохо расслышала, что именно, но, похоже, он назвал Энди последним дураком.

Сзади подошел Росс с бокалом какой-то красной жидкости. Она с трудом заставила себя улыбнуться и вдруг окончательно поняла, что влюбилась в Гордона Ньюэлла, – человека, которому совершенно безразлично, что она может провести ночь с одним из его друзей.

Глава 7

Джун находилась в таком возбужденном состоянии, что не могла заснуть. Кроме того, ей очень хотелось есть, так как из-за любви к одиноким прогулкам она осталась без обеда, а бокал пунша, который принес Росс, не очень-то насытил ее. Ей стоило большого труда убедить компаньона Гордона в том, что она не собирается позировать для каталога, равно как и ложиться с ним в постель.

Он воспринял это как джентльмен, но, к удивлению Джун, попросил у нее телефон и адрес. И у нее было чувство, что он позвонит. Странно, но на дискотеках она обычно подпирала стенки. Никто никогда не приглашал ее танцевать. Очевидно, от нее исходили какие-то сигналы, которые отпугивали мужчин. А если ей все же случалось общаться с ними, она все время боялась что-нибудь сказать или сделать не так.

Поэтому Джун целиком погрузилась в самообразование. Она наивно полагала, что таким образом сможет научиться быть свободной и легко общаться с людьми. Но это не помогло, и поступок Энди лишний раз подтвердил это. Джун все больше чувствовала себя неполноценной и неуверенной.

…А затем появился Гордон, с его поцелуями и скрытой страстью, и доказал ей, что она может быть соблазнительной и желанной. И Росс укрепил в ней эту уверенность.

Под ложечкой опять засосало. Ей просто необходимо пойти съесть что-нибудь, несмотря на то что уже час ночи и она не у себя дома! Джун встала, надела юбку и блузку, которые купила накануне, решив испытать новые вещи в темноте, пока никто не видит ее.

Белая хлопчатобумажная блузка со шнуровкой на груди, напоминающая нижнее белье времен королевы Виктории, была писком моды в этом сезоне, а пышная голубая юбка прекрасно дополняла ее.

Джун застегнула легкие кожаные сандалии и взглянула на себя в зеркало. Перед ней была совсем не та женщина, которая приехала сюда три недели назад. Эта была свободна от комплексов и неуверенности в себе, и у нее были почти белые, выгоревшие на солнце волосы и свежее загорелое лицо. Она выглядела просто великолепно. Джун не могла с уверенностью сказать, что нравится себе, но ее опыт свидетельствовал о том, что именно такие женщины нравятся мужчинам.

Джун опять оглядела себя с ног до головы, чувствуя, как краска удовольствия заливает ее щеки. Спасибо Лиз за поездку в Лос-Анджелес. И спасибо Эффи за ее любовь к нарядам!

Открыв спустя несколько минут белую дверь кухни, Джун замерла на пороге. У плиты, спиной к ней, стоял Гордон Ньюэлл в спортивных трусах и что-то готовил сам себе. Даже не повернувшись на звук открываемой двери, он громко проворчал:

– Я же сказал вам десять минут назад, что ничего не нужно. Я не хочу, чтобы ужин приносили в мои апартаменты. Я не хочу, чтобы кто-то будил меня для моей шестичасовой встречи.

Джун было странно видеть полуголого мужчину, который отдавал команды, стоя спиной к ней.

– Неужели не ясно? – с раздражением добавил он.

Его резкие слова почему-то совершенно не испугали ее. В его интонациях было что-то детское, и Джун, впервые увидев Ньюэлла без маски светского льва и пожирателя сердец, совершенно осмелела.

– Нет! – Она подошла к огромному белому столу, разделявшему их. – Мне ясно совершенно обратное! Во-первых, кому-то все же придется приготовить вам еду, потому что у вас, кажется, все сгорело.

Он резко повернулся. В его глазах было неподдельное удивление.

– Во-вторых, это буду не я. У меня не г ни малейшего желания обслуживать вцс – нигде и никогда. А в-третьих, я нисколько не сомневаюсь, что вы будете зевать на всем протяжении встречи, назначенной так непростительно рано.

Он быстро пришел в себя и, сев на стул, стоявший рядом с плитой, закинул ногу на ногу. Джун заметила, что Гордон был босой. Красивые ступни, подумала она и тут же прикусила губу от смущения. Он склонил голову набок.

– Ваше рандеву с Россом закончилось так быстро?

Джун подошла к плите и попросила:

– Подвиньтесь, я посмотрю, что вы тут натворили.

Он неохотно посторонился. От его волос исходил возбуждающий запах, которого не мог перебить даже запах подгоревшей яичницы.

– Ты не ответила на мой вопрос, – напомнил он.

– Ответ известен вам так же хорошо, как и то, что я никогда не соглашусь сниматься в вашем каталоге.

– Но ты сказала…

– Своим самоуверенным видом вы так назойливо давали понять, что знаете обо мне все, – прервала она его, – что мне захотелось посеять в вас сомнения.

Он ничего не ответил. Джун попыталась отскрести яичницу от сковороды, но, возмущенная его долгим молчанием и отсутствием каких-либо эмоций, бросила это занятие и спросила:

– Вы предпочитаете яичницу в таком виде или мы поджарим новую?

– Мы? – переспросил Гордон.

Она взглянула на него. Хотя он не улыбался, но и раздражения на его лице уже не было.

– Я сегодня осталась без обеда и очень хочу есть.

– А кто в этом виноват? – Уголки его губ наконец медленно поползли вверх.