Вайолетт Лайонз - Дар небес

— Но почему, черт побери? — с легким раздражением в голосе перебил Адам ход ее размышлений. — Я всегда мечтал о ребенке, я хочу ребенка, хочу быть рядом с ним, любить его, заботиться о нем!

— Ты хочешь! — фыркнула Дженис. — Вопрос в том, хочу ли этого я. Что мне даст брак с тобой?

— Мужа, который станет для тебя опорой и поддержкой, возможность уйти с работы и целиком заняться воспитанием ребенка, дом… — с готовностью начал перечислять Адам, словно давно продумал, что он может предложить Дженис.

Для нее же в этом списке наиболее обидным оказалось отсутствие одного пункта: Адам — а что она еще могла от него ожидать? — ни слова не сказал о своей любви к ней.

— Минутку, но у меня есть дом! — безапелляционно прервала она его. — Что, если я никуда не хочу переезжать отсюда?

Не стоило ей широким жестом указывать на свои владения! Прищуренные глаза Адама холодно оглядели окружающую обстановку, и Дженис как бы его глазами увидела протертый до дыр ковер, обшарпанную допотопную мебель, линялые занавески и покрывала…

— И ты хочешь, чтобы мой ребенок жил здесь? — сдержанно спросил Адам.

Его ребенок! Она же совершенно не в счет!

— Ну да, конечно, — уязвленно сказала Дженис, — наследнику Лоусонов не след появляться на свет в этой жалкой хижине, больше похожей на спичечный коробок! Если такое произойдет, у твоей матери форменный припадок случится!

— Пожалуй, я этого еще не говорил! — холодно сказал Адам. — И впредь попрошу тебя не впутывать в наши отношения мою мать! — уже закричал он, приподнимаясь на стуле и бросая чашку из-под чая на поднос.

— Как скажешь, милый! — Голос у Дженис слегка дрожал, но по крайней мере, она добилась от него хоть какой-то живой реакции. В любом случае это было лучше, чем мертвое равнодушие или казенная деловитость. — Но тебе не кажется, дружище Адам, что она имеет полное право иметь собственное мнение по этому вопросу, и не только иметь, но и высказывать его? Как-никак, ты приведешь в ее родовое гнездо дочь вашей поварихи, к тому же неизвестно от кого рожденную!

— Я приведу мать моего ребенка — мать ее внука!

— То есть женщину, которую ты осчастливил тем, что женился на ней. Извините, господа, но ваша милость мне ни к чему. Я — не первая и не последняя мать-одиночка, которая родит и воспитает ребенка своими собственными силами. Ты мне не нужен, Адам, у меня есть все необходимое.

— И все же у меня есть кое-что, чего ты не имеешь, — заметил Адам с угрюмой усмешкой. — У меня есть деньги — больше, чем необходимо лично для меня. А тебе они очень скоро понадобятся.

— Мне не нужны твои деньги, Адам. Я получаю хорошее жалованье, — пробормотала Дженис, сжавшись в ожидании того, что произойдет дальше.

Что-то враждебное мелькнуло в синих глазах Адама, и, наклонившись к ней, он негромко поинтересовался:

— Достаточно большое, чтобы выдержать затяжную и крайне дорогостоящую тяжбу по вопросу о родительских правах?

Дженис почувствовала себя так, будто ее окатили ледяной водой. Ей вдруг стало страшно.

— Ты не посмеешь! — вырвалось у нее.

— Не гневи меня, Джен. — Это было указано легко, почти небрежно, но с недобрым намеком, не требующим дальнейших разъяснений.

— Ты станешь воевать со мной из-за моего ребенка?

Дженис инстинктивно, как от удара, закрыла тело руками под одеялом.

— Нашего ребенка, Джен! — прищурившись, уточнил Адам. — Я — отец этого ребенка!

— Знаю, что ты!

Если бы он только знал, что по этой самой причине она уже души не чаяла в будущем младенце, — потому что он — от Адама, а значит, является частицей мужчины, которому она давным-давно и навсегда отдала свое сердце.

— Я дам тебе кучу…

— О да! — грубо оборвала его Дженис. — Ты считаешь, что деньги в этом мире — самое главное.

— Отнюдь!

В голосе Адама появилась странная, вкрадчивая мягкость, а в глазах — блеск, и Дженис беспокойно заерзала в постели.

— Между мужчиной и женщиной возможны и другие отношения, — сказал он вполголоса. — Отношения, которые порой дороже денег…

— Боже, до чего же мужчины любят сводить все жизненные проблемы к физиологии, к убогому и тривиальному сексу! — поспешила она оборвать его, но Адама не так легко было сбить с мысли.

— Нет, Джен, не убогому и не тривиальному. И не о примитивном сексе речь — о страсти, возгорающейся при одной только мысли о близости с другим человеком. Как это было у нас с тобой, когда тела притягиваются друг к другу, как провода под током, и темнота ночи озаряется вспышками чувственных молний.

— Да ты поэт! — иронически заметила Дженис, старательно пряча глаза, чтобы он не заметил в них затаенной боли. — Не припомню я ничего подобного.

— Значит, не хочешь припомнить, — хрипло сказал он, поднявшись из кресла и подсев к ней, — потому что в любом случае на тебе лежит немалая часть вины за нашу общую неосторожность. — Он поймал ее руку, и Дженис почувствовала, как ее бросило в жар и холод одновременно. — А если ты и в самом деле восприняла нашу близость не так остро, как я, то обещаю тебе, что в будущем все будет совершенно иначе.

6

— В будущем? — Дженис чуть не уронила чашку, которую собиралась поставить на поднос. — В каком будущем? Нет у нас никакого будущего! Ну поддались минутному безрассудству… С кем не бывает?

— Ну знаешь! — сказал он с чувством. — С такой же категоричностью ты могла бы запретить солнцу вставать по утрам. Природе нельзя приказывать.

— Я не природа, — вспыхнула она. — Я Дженис Моррисон и сама вольна определять, что мне делать, а что нет!

— Погоди, Джен, выслушай меня! Ты так долго присутствовала где-то рядом в моей жизни, что я воспринимал твое существование как нечто само собой разумеющееся. Вплоть до той самой ночи я и подумать не мог… — он смущенно мотнул головой, — что ты можешь так много для меня значить.

— Так много, что ты за целый месяц не удосужился хоть как-то связаться со мной!

— Черт возьми, я же все объяснил тебе! Я каждый день утром и вечером пытался связаться с тобой, хотя после того, как ты на глазах у подруги втоптала меня в грязь, не всякий сделал бы это…

— Ах, какой ты великодушный!..

— А потом еще твоя идиотская записка! «Забудь об этой ночи, считай, что ее и не было. И ты, и я знаем: вышла ошибка — усталость, напряжение, перехлест эмоций. Давай не будем делать из этого трагедию!..»

Дженис не сразу сообразила, что он цитирует послание, которое она оставила ему тогда.

Так, значит, он все-таки прочитал ее записку?..