Порочные - Ксения Громова

прошла незаметно. Я погрузилась в учебу. Погрузилась в свое любимое занятие. Рисование. Я рисовала все. И мне было легко. Я забыла о Никите, как и он позабыл обо мне. И меня это устраивало. Но с другой стороны… Я чувствовала себя не меньшей предательницей, ведь, получалось, что для меня эти пять лет были пустыми. Я неожиданно поняла, что мне нечего вспомнить, кроме той ночи, его измены. Мне нечего вспомнить. Ни плохого. Ни хорошего. И это ужасно. Это просто чудовищно. Мы оба во всем виноваты.

Вторая неделя…

Третья…

Прошел Новый год…

А на четвертой неделе я заметила, что меня стало по утрам подташнивать. И рыба мне уже не казалась такой вкусной. А желтый цвет просто раздражал. И настроение стало портиться. Я стала часто грустить, и мне постоянно хотелось плакать.

Я просто не понимала, что со мной. Мама заметила во мне изменения, она думала, что я отравилась. Мысли о беременности мы даже не допускали. Настя тоже переживала… Один раз я сбежала прям во время зачета — внезапный приступ тошноты. Настя пошла за мной. Помогла мне умыться, купила мне воды с лимоном.

— Ты как? — встревоженно спросила подруга. Она усадила меня на лавочку, а перед этим сбегала за нашими сумками. Я покачала головой, сама не понимая, что значит мой ответ, — Может, ты траванулась?

— И меня уже неделю полощет?! — закричала я, понимая, что скоро заплачу. Настя задумчиво прикусила губу и пристально смотрела на меня. А потом резко ее лицо побледнело.

— Поля, — подруга присела передо мной на корточки, — скажи, милая, а вы с тем мужиком предохранялись?

Я задумалась…

— Нет, — ошарашенно прошептала я, — не помню… Но я не могла забеременеть!

Мы с Никитой предохранялись всегда презервативами, а в ту ночь мой ночной любовник забыл про эту маленькую деталь… И я забыла… Как безответственно.

— Так, — подруга поднялась и хлопнула себя по коленям, — поехали в больницу. Ждать нельзя.

Я покорно поднялась и последовала за ней. Отвез нас, как обычно Игорь, без вопросов. Я сдала анализы, слава богу, что наша больница небольшая и с очередью проблем не было. Потом пошла к гинекологу. Было страшно. Я боялась услышать положительный ответ.

3

— Вы беременны. Поздравляю!

Нет.

Нет!

Этого просто не могло быть!

Из кабинета я вышла на негнущихся ногах. Кое-как дошла до дивана и грохнулась на него. Я просто не могла в это поверить.

Как такое возможно? Беременна я была точно не от Никиты. А от того мужчины, с которым я переспала. Ведь я даже не знаю его имени. Не знаю имя отца своего ребенка!

Позор…

Как мне теперь смотреть в глаза родителям?! Они всегда говорили, что я очень благоразумна, что я никогда не допущу такой оплошности. Но я сделала это.

Обманула их ожидания.

Я очень жалела о той ночи. Пусть мне было хорошо, пусть это был лучший секс в моей жизни. Пусть. Но я повела себя как легкомысленная. Никогда бы не подумала, что смогу поступить так. Мне было очень стыдно!

Решение я приняла сразу. Сделаю аборт. И никаких вариантов. Только так.

Мне двадцать лет. Я не готова стать мамой. Тем более мамой-одиночкой. Если рожу, то придется сидеть на шее у родителей. А я этого не хочу. Не хочу и не могу.

Хорошо, что Настя сейчас ушла за кофе. Не хотелось бы, чтобы она видела меня в таком состоянии.

Я не могу оставить ребенка. Но так страшно решиться на этот шаг…

Убить своего ребенка. Я сделаю это, но буду всю жизнь себя корить. Буду ненавидеть себя за это. Но другого выхода у меня нет. Закрыла глаза и погладила свой плоский живот. Прости, малыш, мама не может дать тебе жизнь. Мама предала тебя.

Прости, малыш.

— Поля? — Настя коснулась моего плеча, и я вздрогнула. В ее руках были стаканчики с кофе. А взгляд был обеспокоенным. Она села рядом со мной и дала мой кофе. И я только сейчас поняла, что замёрзла. Обхватила стакан дрожащими пальцами, надеясь согреться.

Подруга пристально на меня посмотрела. Не нужны слова, чтобы все понять. Я опустила голову, когда несколько слезинок скатилось по моей щеке.

Настя придвинулась ко мне ближе, а потом обняла меня.

— Какой срок? — тихо спросила.

Я всхлипнула и заикающе ответила:

— Четыре недели.

Подруга вздохнула и поцеловала меня в висок.

— Отец не Никита.

Она не спрашивала, она утверждала. Но я всё равно кивнула.

— Я не знаю его имени. Я просто переспала с ним в туалете клуба. Это ужасно!

Я разрыдалась. Мне было больно из-за того, что я собралась сделать. Я не хотела убивать свое дитя, но у меня не было выбора. И страшно. Страшно сказать родителям, страшно становиться убийцей.

Чувства перемешались, и я не осознавала, что мне делать. Как правильно поступить?

— Поехали домой, — Настя попыталась меня поднять, но я упрямо покачала головой. Вытерла лицо. И опять покачала головой.

— Нет, я… Я запишусь на аборт. Так будет правильнее… — но под конец мой голос звучал все менее и менее уверенно.

Настя тихо ахнула.

— Поля, не надо принимать таких поспешных решений. Надо успокоиться, а потом поговорить с родителями. Найти отца ребенка…

— Нет! — крикнула слишком громко я, чем привлекая внимание медперсонала, — Извините… Нет, Настя, я не буду его искать. Да и зачем?!

— Чтобы у ребенка был отец!

Разве она не понимает?!

— Не будет никакого ребенка… Слышишь? Я не могу сейчас стать мамой, мне нужно окончить университет, устроиться на работу…

— Нет, Поля, так нельзя! Вы оба ответственны за эту жизнь! Раз вы не побеспокоились о защите, то теперь должны отвечать за ребёнка. За вашего ребенка!

Я посмотрела на подругу. Никогда не видела такой серьезной. Где же моя болтушка и хохотушка?

— Настя… — моя истерика прекратилась, и я немного удивлённо посмотрела на Настю.

— Пошли, — подруга потянула меня за руку, поднимая мое вмиг отяжелевшее тело с дивана, — нас ждёт Игорь. Он отвезет нас к тебе домой. Родители дома?

— Мама, — я сглотнула, — только мама.

— Понятно, все идём.

Подруга помогла мне надеть пуховик и шапку. Завязала шарф и сунула свои варежки.

— Чувствую себя снеговиком, — проворчал я, когда мы вышли из больницы. Подруга улыбнулась и потрепала меня за щеки.

— Тогда ты очень очаровательный снеговик, — засмеялась эта рыжая бестия. Она подхватила меня под руку, и мы зашагали в сторону Игоря.

Он стоял рядом с машиной и разговаривал с каким-то мужчиной. Я не видела его лицо. Только спину. Широкую, которую обтягивала