Холли Престон - Поверь и прости

— Можно приступать? — улыбнувшись, спросил священник.

Взяв ее за локоть, Трэвис кивнул головой.

— Приступайте.

Во время венчания Ринна пребывала в странном оцепенении. Она ощущала тепло прикосновения Трэвиса, взявшего ее ледяную руку, слышала его хрипловатый голос, повторяющий супружеские обеты, почувствовала, как у нее на пальце оказалось кольцо. Она машинально произнесла требуемые клятвы, не слыша того, что говорит. Все приняло неясные очертания, словно это происходило не с ней. Словно это не она выходит замуж. Девушка, стоящая у алтаря, дающая клятвы в вечной верности, совсем не Ринна Уилльямсон. Это кто-то другой, посторонний. Внезапно все закончилось, и Трэвис склонился, чтобы поцеловать ее.

— Улыбайся, — услышала она его шепот, и он обнял ее, чтобы в таком положении позировать репортерам. — Если тебе трудно, думай о жемчуге.

От этих слов Ринну охватила дикая ярость. Не проходит и минуты, чтобы он не бросал ей обвинений и не делал злобных выпадов.

— Спешу сообщить, что их мне дал твой отец.

— Конечно, ты не взломала сейф, чтобы их украсть, — ответил он, улыбаясь репортерам. — Тебе не потребовалось много времени, чтобы привести угрозу в исполнение, правда?

Ринна стиснула зубы, чтобы окончательно не выйти из себя. Ему ведь прекрасно известно, что ее угроза стала лишь язвительным ответом на его грубость.

— Ну и что же ты предлагаешь делать?

— Только то, что необходимо, любовь моя. — Она почувствовала, как он предостерегающе пожал ей руку. За ними наблюдало множество людей. — Давай поприветствуем гостей.

Их окружила толпа, каждый спешил со своими поздравлениями. Трэвис не отпускал ее от себя; представляя собравшимся, он то и дело обнимал и целовал ее, пока ей не стало казаться, что она сходит с ума. Он очаровал всех гостей и бесспорно являлся хозяином положения. Не понимая, как ей это удается, Ринна продолжала улыбаться.

Из многочисленных родственников Мартинов Ринна знала лишь кузину Люси, да и ту понаслышке. Ринна выпила несколько предложенных Трэвисом коктейлей. Они танцевали, затем резали свадебный торт, ели его, и все это время она находилась в каком-то оцепенении.

Стемнело. Ринна чувствовала, что ее терпение истощается. Ноги гудели, мышцы лица онемели от постоянной необходимости улыбаться и отвечать на банальные замечания. Но праздник находился в самом разгаре. Гости танцевали и веселились, а сколько было выпито шампанского! Дженни и Энди, перепачканные и выбившиеся из сил, уснули на диване. Ринна с удовольствием бы присоединилась к ним, но рядом вдруг очутилась кузина Люси:

— Должно быть, вы в восторге, — сказала она. — Все как в сказке.

— Да, — вежливо ответила Ринна.

— Гувернантка получает богатого наследника. — Собеседница глупо ухмыльнулась. — Подумать только, а я никогда не верила любовным романам.

Ринна нахмурилась. Эта женщина ей почему-то не нравилась. Она вспомнила, что Трэвис ее тоже не любил, впервые она разделяла его мнение.

— Я не гувернантка, кузина Люси, и я не получила Трэвиса, а вышла за него замуж.

— Ну, учительница, какая разница. — Люси пожала плечами и продолжала: — Нет, правда, дорогая, как вам удалось заманить в западню моего милого кузена? Он ведь такой повеса. Большинство женского населения Лексингтона годами пыталось добиться его расположения. В том числе и я. Вы ведь знаете, мы только дальние родственники.

— Нет, — сказала Ринна. — Я не знала.

Люси вновь хихикнула, перебрала, очевидно, шампанского.

— Теперь это неважно. Мы тогда были детьми. Господи, как же я любила его, а он вечно возился со своими вонючими лошадьми. Тьфу. Ненавижу лошадей. Знаете, ведь я в сентябре выхожу замуж. За Тома. Постойте, а где он? — Она огляделась вокруг, словно ей вдруг стало не хватать ее жениха. — Вы уже, видимо, с ним познакомились. Он — банкир. Владеет крупнейшим банком в Лексингтоне.

— О! — воскликнула Ринна.

— Но теперь-то вы скажете, как вам удалось заполучить Трэвиса? Да так быстро! Не успели мы узнать, что вы здесь работаете, и вот тебе — уже вышли замуж! Любовь с первого взгляда?

— Что-то в этом роде. — Ринне пришлось прикусить язык, чтобы не сказать какую-нибудь гадость. Кузину Люси не касаются ее отношения с Трэвисом. Ей хотелось посоветовать ей это, но вряд ли стоило грубить гостье.

— Боже, Трэвис такой великолепный мужчина. У вас будет отличная брачная ночь! — Насмешки Люси стали раздражать Ринну. — Готова поспорить, что вы ждете, не дождетесь остаться с ним наедине.

— Да. — Улыбка застыла на лице Ринны. Она почувствовала нечто вроде облегчения, заметив в толпе направляющегося в их сторону Трэвиса. Может, он избавит ее от необходимости выслушивать кузину Люси.

— Извините, кузина Люси, — произнес Трэвис, церемонно поклонившись Ринне. — Позвольте мне украсть невесту.

Ринна чуть не лишилась сознания, когда он взял ее на руки.

— Что ты делаешь? Сейчас же отпусти меня!

— Пришло время сыграть финал этой пьесы, любовь моя.

Именно это больше всего и волновало ее. Каким будет этот финал?

— Трэвис, если ты не прекратишь издеваться…

— То, что ты сделаешь? Разведешься со мной?

Не обращая внимания на ее протесты, он пронес ее через толпу к винтовой лестнице, ведущей в спальни.

— Будь любезен, скажи, что ты намерен делать? — требовательно спросила она.

— Скоро увидишь, — пробормотал он, останавливаясь на первой ступеньке. — Небольшая дань традициям.

Он опустил ее вниз и поцеловал, она опешила, хотя ей давно следовало заподозрить неладное. На этот раз его объятия не были столь непорочны, как во время церемонии, а поцелуи отнюдь не напоминали те невинные поцелуи, которыми он выводил ее из себя во время праздника, — он буквально впился в нее губами. Рука Трэвиса скользнула по ее спине, и, достигнув бедра, он еще плотнее прижал Ринну к себе, затем рука вновь поползла вверх, и он стал гладить ее волосы. Пытаясь освободиться от его объятий, Ринна почувствовала, что задыхается. Толпа подвыпивших мужчин криками выражала свое одобрение.

— Отлично, любовь моя, — прошептал он, отрывая губы. — Все выглядело прекрасно, ты вела себя вполне правдоподобно.

— Черт возьми, тебе отлично известно, что я сопротивлялась! — заявила она, краснея. К ее ужасу, аплодисменты и крики в толпе лишь усиливались.

Дэвид открыл бутылку шампанского.

— За Трэвиса и Ринну! — воскликнул он, высоко поднимая бокал. — За наследников! Пусть их сыновья будут сильными и здоровыми.

— И пусть это произойдет скорее, — присоединился к нему Джонатан.