Сандра Мартон - Красивая и непокорная

— Ты жарила на гриле гамбургеры? — спросил Салим.

Грейс посмотрела на него и рассмеялась, увидев удивленное выражение его лица.

— Да, жарила. Разве я тебе об этом не рассказывала?

Салим покачал головой.

— Нет, дорогая, мы не разговаривали об этом… Мы никогда не рассказывали друг другу о себе.

— Разве?

Он снова покачал головой.

— Но мы исправимся, Грейс, обещаю. Как только к тебе вернется память, мы заново начнем узнавать друг друга.

Грейс вздохнула.

— Надеюсь, это произойдет очень скоро.

Салим и ждал, и боялся того момента, когда к Грейс вернется память. Ведь ему еще предстояло признаться ей в своей неправоте и в том, что он всегда считал ее лучшей из женщин.

— Я думаю, ждать осталось недолго, — мягко произнес он. — Но не торопи события, дорогая. Пусть память возвращается к тебе постепенно.

— Да, пусть все будет так, как будет. Я просто очень хочу вспомнить одну деталь… — Она помедлила, потом прибавила: — Куда мы летели, когда наш самолет потерпел крушение?

— Мы летели с острова Бали в Нью-Йорк, — ответил Салим.

— С острова Бали? Это так далеко от Нью-Йорка! Мы летали туда в отпуск или в командировку?

— Это была… Это была деловая поездка, дорогая. Слушай, мне кажется, не стоит больше ворошить прошлое. Мы уже о многом поговорили, и тебе нужно немного отдохнуть.

— Почему ты не хочешь рассказать мне обо всем до конца? — спросила она, пытливо вглядываясь в его лицо.

— Любимая, — быстро ответил Салим, — я обо всем расскажу тебе, но позже. Просто я… — Он мысленно отругал себя за трусость, заключил Грейс в объятия и поцеловал. — Моя жизнь была пустой до того момента, как я встретил тебя, — произнес он и прерывисто вздохнул. Салим знал, что должен признаться ей во всем, но с чего начать: с того, что он любит ее, или с того, что слепо поверил в ее виновность?

— Что произошло, когда я начала на тебя работать? Мы сразу же стали встречаться?

— Мы избегали тесного контакта, поначалу обмениваясь только вежливыми, официальными фразами. — Он улыбнулся. — Мы оба вели себя очень отстраненно. Однако потом нам пришлось несколько раз задержаться на работе допоздна. В один из пятничных вечеров я, к собственному удивлению, пригласил тебя на художественную выставку, которая открывалась в воскресенье.

Грейс кивнула.

— И я, конечно же, ответила согласием.

— Конечно, дорогая, в конце концов, разве может женщина отказать шейху? — спросил он, и она рассмеялась. Салим поцеловал ее. — Я отвез тебя в галерею в Сохо, потому что хотел произвести на тебя впечатление своими познаниями в области изобразительного искусства. Грейс подняла голову.

— И тебе это удалось?

— Я сказал, что выставка удивительная, ты назвала ее невероятной. Несколько часов спустя я признался, что картины художника оказались ужасно невыразительными, а ты заявила, что художник, написавший их, начисто лишен таланта.

Грейс звонко рассмеялась.

— А почему мы с тобой тогда так разоткровенничались?

Салим остановился и развернул ее к себе лицом. Обхватив ладонями лицо Грейс, он жадно припал к ее губам.

— Мы занимались любовью, — хрипло прошептал он, и она улыбнулась.

— Это произошло на первом свидании? — спросила она.

— Да, и после того вечера мы занимались любовью постоянно. В моем пентхаусе, в твоей квартире… Мы занимались любовью на заднем сиденье моего лимузина, в моем кабинете… Мы все время были вместе, — но нам казалось, что мы никак не можем насытиться друг другом.

— Да, — прошептала Грейс. — Я думаю… я думаю, что никогда не смогу насытиться тобой, Салим. Даже сейчас, после того как мы занимались любовью всю, ночь и я провела в твоих объятиях несколько часов, я снова хочу тебя. Я хочу, чтобы ты целовал меня, обнимал, владел мною…

Салим припал к ее губам в страстном и всепоглощающем поцелуе.

Он подхватил Грейс, на руки и отнес в белый павильон, расположенный в тени развесистых пальм. В павильоне стоял широкий шезлонг, на который Салим положил Грейс, потом лег рядом с ней.

— Я люблю тебя, — сказала она. — Я знаю, что всегда любила только тебя одного… Возможно, мне не стоит так открыто в этом признаваться, но я люблю тебя, люблю, люблю…

Салим не дал ей договорить, подарив очередной поцелуй, потом притянул ее ближе и серьезно посмотрел в глаза.

— Ты можешь быть со мной откровенна, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты говорила мне о своей любви, Грейс, потому что только правда имеет право на существование. Не важно, что произошло между нами в прошлом. Я тот, кого ты любишь. Ты моя. Я обожаю тебя, дорогая, и всегда буду обожать.

Салим неторопливо раздел Грейс, затем разделся сам. Она протянула к нему руки, и оба потеряли голову от нахлынувшей на них страсти…

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Грейс лежала на белоснежном песке и наблюдала за купающимся Салимом.

Лучи солнца играли на его загорелой коже и темных волосах. Она улыбнулась.

Салим был очень привлекательным мужчиной: широкие плечи, сильные руки, подтянутый живот, узкие бедра и длинные мускулистые ноги…

Его нельзя было назвать иначе как красавцем. И, кроме того, этот красавец принадлежал ей.

При мысли об этом Грейс вздрогнула.

Она пока еще ничего о себе не вспомнила, за исключением того, что рассказал ей Салим. Однако инстинктивно она понимала, что жаждала принадлежать только Салиму, и никому больше. Откуда-то ей было известно, что в прошлом она была независимой женщиной, обладала яркой индивидуальностью и никогда не позволяла мужчинам расценивать себя как объект удовлетворения мимолетных желаний. Но при мысли о том, что она принадлежит Салиму, Грейс чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Салим подошел к ней, улыбаясь, и ее душа запела. Он был для нее больше чем просто любовником, и все же какая-то тайна мешала ей чувствовать себя до конца счастливой. Было еще что-то, чего Салим не хотел ей объяснить…

Вместо того чтобы вытереться полотенцем, Салим лег рядом с Грейс, и она вскрикнула, когда он обнял ее и подмял под себя.

— Эй, — воскликнула она, пытаясь изобразить возмущение, — разве я похожа на полотенце?

Салим чувственно улыбнулся.

— Я так не думаю, дорогая, но сейчас выясню наверняка…

Он провел мокрой рукой по ее телу, и она недовольно вскрикнула, затем его ладонь опустилась на ее грудь, живот, потом скользнула между бедер.

— Хм, нет, ты совсем не похожа на полотенце, — констатировал он.

— Что ж, — произнесла Грейс, — рада это слышать. — Улыбаясь, она обняла его за шею и прошептала: — Ты такой же горячий, как солнышко.