Сандра Мартон - Красивая, богатая и несносная

– Думаешь, я могу нормально спать?

– Твое поведение переходит все границы.

Она смотрела на него так, будто его слова ранили ее в самое сердце.

– Ты, наверное, не слышал, но я извинилась.

– Ты, должно быть, прошептала свои извинения.

– Я принесла их стюарду. И сказала, что не хотела показаться грубой. Ты прав. У меня нет причин неуважительно относиться к твоим сотрудникам.

– Что ж, очень великодушно с твоей стороны. – Николо подосадовал на себя. Ему нужно успокоиться. Нельзя же все время только и делать, что скандалить. – Пообедаешь со мной?

– Я не голодна.

– До посадки еще три…

– Я сказала, я не голодна.

Могла бы проявить побольше интереса ко мне, заключил Николо со злостью. И к своей новой жизни. К тому, куда она летит.

– Я живу в Риме, – заговорил Николо, когда тишина стала совсем невыносимой. – В старейшей части города. Дворец принадлежал моей семье веками. Он был в запущенном состоянии, пока я…

– Мне все равно.

И тут Николо потерял хладнокровие. Он выдернул Эйми с ее сиденья и усадил себе на колени. Она начала кричать, но он впился в ее губы и запустил руку под юбку.

Она била его. Била по плечам кулачками. Это его не остановило. Хватит уже миндальничать.

Николо проник в ее трусики. Ее крик приглушил еще один поцелуй.

– Какая ты милая, Эйми, – прошипел Николо прямо ей в губы. – Вся из себя хорошая и вежливая. Со всеми, кроме меня.

– Николо, если ты сделаешь это, я…

– Что? Закричишь? Давай. Только голос сорвешь. Я – Николо Барбери. Чем скорее ты усвоишь, что это значит, тем лучше.

Он целовал ее снова и снова, его рука творила свою магию у нее в трусиках. Он хотел, чтобы события той волшебной ночи повторились снова…

Но не так.

Его поцелуй смягчился.

Его ласки стали нежнее. Он шептал имя Эйми между поцелуями, и она сдалась.

Обняла его за шею, отдаваясь его рукам и губам.

Николо простонал. Эйми потянулась к молнии на его брюках…

И тут он осознал, что она плачет. Плачет, даже целуя его.

– Не надо, – прошептал он. – Любимая моя (слава богу, он произнес это по-итальянски!), не плачь.

Николо гладил ее по голове и шептал приятные слова, чтобы успокоить. И Эйми затихла. Он ощутил, как выровнялось ее дыхание.

Она заснула. Заснула в его объятиях.

Николо сидел без движения. Его сердце наполнилось неведомым сладким чувством. Нежность, удивленно заключил мужчина.

Нежность.

Шло время. Наконец Николо осторожно опустил сиденья и убрал разделитель. Затем лег и прижал Эйми к себе, зарывшись носом в ее медовые локоны. Он лежал, обнимая ее, пока не увидел огни посадочной полосы аэропорта в Риме.

Тогда он осторожно встал и вернулся на свое прежнее место в салоне.

Там он чувствовал себя в большей безопасности.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Кто-то осторожно потряс Эйми за плечо. Она медленно открыла глаза. На губах заиграла мягкая улыбка.

– Николо? – прошептала она.

– Нет, принцесса, простите, – виновато замялся стюард. – Принц в конце салона. Позвать его?

– Нет! – Эйми сонно пошевелилась, затем села и поправила локоны. – В этом нет необходимости.

– Мне очень не хотелось вас беспокоить, но самолет приземлится через пару минут. По правилам безопасности нужно пристегнуть ремни безопасности и привести кресло в вертикальное положение.

– Конечно. Спасибо.

Эйми посмотрела на часы. Неужели она действительно проспала большую часть полета? И то, что она заснула в объятиях Николо, ей только приснилось?

Но Эйми отвечала на его ласки. Господи, да, отвечала же.

И она расплакалась, зная, что это неправильно. Неправильно хотеть его, нуждаться в нем, жаждать его поцелуев.

– Шшш, – прошептал Николо, когда страсть сменилась нежностью. Он прижимал ее к себе, гладил по голове, успокаивал приятными словами, обещал, что позаботится о ней, защитит…

Это был всего лишь сон.

Если бы Николо попытался заняться с ней любовью, она бы не позволила ему. А он не был бы удовлетворен, просто держа ее в объятиях. Он женился на ней не из-за этого.

Из-за банка. Из-за ребенка в ее чреве.

Из-за секса.

Шасси коснулись взлетной полосы. Эйми отстегнулась. Когда она встала, Николо уже был рядом, поддерживая ее за локоть.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила она. – Но я вполне могу справиться сама.

Вырвавшись, Эйми пошла к двери. Пилоты с улыбкой смотрели на нее, приподнимая фуражки.

– Добрый вечер, принцесса, – сказали они в унисон по-итальянски.

Принцесса. Вот кто она теперь. Означает ли титул потерю независимости? Ведь что ни говори, а он налагает определенную ответственность.

Эйми выдавила улыбку и попрощалась с пилотами. Затем спустилась по трапу.

Стояла ночь. Эйми предполагала, что так и будет. Или у нее потемнело в глазах, закружилась голова. Все поплыло перед глазами. Николо едва успел удержать ее от падения.

– Я же ска…

– Я слышал, – перебил он, но лишь притянул ее ближе и повел к ожидающему их черному «Мерседесу».

При их появлении одетый в униформу водитель прищелкнул каблуками, козырнул и открыл перед ними дверцу.

Как будто в том, что его хозяин усаживал какую-то женщину, которая не держалась на ногах, не было ничего необычного.

– С приездом, принц, – произнес водитель на итальянском.

– Спасибо, Джорджо. Эйми, это мой водитель Джорджо, Эйми – моя жена.

– Принцесса… – водитель снова коснулся фуражки.

В Америке, особенно на Манхэттене, представители голубых кровей являются всего лишь частью высшего света. Колонки светской хроники пестрят сообщениями о них, но простые люди едва ли замечают власть имущих.

Но это не Нью-Йорк.

Рим. Здесь, если ты принц, это что-то значит.

Эйми задрожала. Впервые она столь явственно осознала перемену в своей жизни.

Она оставила позади не только свое прошлое, но и себя – такую, какой она была и какой могла бы стать.

Девушка всегда сторонилась людей, подобных Николо, но оказалась бессильной перед ним и его требованиями. Хуже того, она желала его и таяла в его объятиях.

Эйми дрожала. И чем больше она пыталась унять эту дрожь, тем сильнее ее трясло. Она постаралась отвлечься, заговорив с Николо, но он заметил ее состояние и забеспокоился.

– Тебе нехорошо?

– Все в порядке.

Ее зубы стучали, как кастаньеты. Николо тихо выругался и прижал жену к себе.

– Не надо, – возразила Эйми, отстраняясь, но он не отпустил ее.

– Перестань вести себя как ребенок. Я не собираюсь сидеть и молча слушать, как стучат твои зубы.

Эйми сдалась и окунулась в тепло мужских объятий. Она знала, что, несмотря на все ее протесты, это то, что ей сейчас нужно больше всего на свете. Так Эйми чувствовала себя в безопасности.