Фиктивная мама и ничего личного - Анна Бигси
Я хочу верить, что это счастье настоящее. Что оно мое.
Дверь тихо открывается и появляется Дмитрий.
— Опека будет через час, — говорит он, серьезно. — Нужно собраться.
Мир снова начинает вращаться со скоростью света.
Я бегаю по дому, проверяя все. Постель заправлена, игрушки на местах, кухня сияет чистотой. Но мне все мало. Я снова и снова протираю поверхности, поправляю подушки, переставляю цветы на столе. Сердце стучит в бешеном ритме, ладони потеют.
— Все должно быть идеально, — шепчу я сама себе, мечась между комнатами. — Все должно быть идеально…
Дмитрий наблюдает за мной несколько минут, а потом решительно перехватывает меня на повороте. Ловит за талию, прижимает к себе.
— Альбина, — его голос мягкий, но твердый. — Хватит.
Я вдыхаю резко, собираясь возразить, но он склоняется ко мне, накрывает мои губы поцелуем теплым, глубоким, почти успокаивающим. Все мои мысли моментально растворяются в этом прикосновении. Мир становится туманным, далеким. Остается только он. Его руки. Его губы. Его уверенность.
Когда я отрываюсь, прижавшись к его груди, сердце все еще колотится, но уже по другой причине.
И в этот момент раздается звонок в дверь.
Я вздрагиваю всем телом.
Дмитрий сжимает мою руку, быстро целует в висок.
— Все будет хорошо. Мы настоящая семья. Нам нечего скрывать.
Я киваю и открываю дверь.
Инспекторы вежливы, но строгие. Они осматривают комнаты, методично заглядывая в каждую деталь, что-то записывая в блокноты.
Я стою, скрестив руки на груди, едва сдерживая дрожь. Чувствую, как Дмитрий мягко кладет ладонь мне на спину, проводит по ней, словно передавая свою уверенность.
Лина в этот момент — настоящая звезда. Она сияет, скачет между нами и инспекторами, словно маленький экскурсовод.
— А это наша кухня! — важно говорит она, указывая на стол. — Мы с папой и Альбиной тут печенье пекли! А потом еще делали поделки из бумаги для садика! Хотите, покажу?
Инспекторы переглядываются, один улыбается.
— Конечно, покажи.
Лина быстро приносит свои аккуратные поделки и гордо демонстрирует. Потом, поправляя свои растрепанные косички, важно добавляет:
— А Альбина мне еще сказки перед сном читает! И теплое молоко приносит!
Я дрожу изнутри, но держусь. Чувствую рядом Дмитрия, его руку, крепкую и теплую, на своей спине. Его молчаливая поддержка моя опора.
Инспекторы задают еще несколько формальных вопросов. Дмитрий отвечает спокойно, четко. Его голос звучит уверенно и твердо. В его глазах ни капли сомнения.
— Видно, что ребенок окружен заботой, — наконец говорит старший инспектор, закрывая блокнот. — У вас очень теплая атмосфера в доме. Спасибо за сотрудничество.
Я впервые за весь день позволяю себе выдохнуть. Челюсти сводит от напряжения, но сердце начинает биться ровнее.
Когда инспекторы уходят, Лина кидается к нам, обнимая нас обоих за талию.
— Я же говорила, что у нас все хорошо! — щебечет она.
Я опускаюсь на колени, обнимая ее крепче, прижимаясь щекой к ее макушке.
Дмитрий накрывает нас обеих руками, как защищая от всего мира.
— Спасибо, — шепчу ему, чувствуя, как слезы подступают к горлу.
Он поднимает мое лицо ладонями, смотрит в глаза и говорит твердо:
— Это только начало.
И в его голосе я слышу обещание. Обещание будущего. Нашего будущего.
И я верю ему.
Глава 22
Дмитрий
Судебное здание встречает нас холодом и запахом дешевого кофе. Альбина идет рядом, ее рука спрятана в моей ладони. Лина осталась дома с няней, сегодня ей лучше не видеть всего этого.
Я чувствую, как Альбина дрожит, но держится. Она подняла подбородок, расправила плечи. Моя гордость.
В коридоре суда суета. Адвокаты, очереди, шорох бумаг. Мы молча садимся на жесткие пластиковые стулья. Альбина сжимает мою руку, словно боится потеряться в этом хаосе.
— Все будет хорошо, — шепчу я ей на ухо. — Мы уже семья. Никто это не разрушит.
Она кивает, прижимаясь щекой к моему плечу.
Через несколько минут нас приглашают в зал.
Судья — женщина лет пятидесяти, строгая, но, кажется, не лишенная сочувствия. Мы встаем, отвечаем на формальности.
И тогда встает Вероника.
Элегантная, холодная, с этой своей фирменной улыбкой. Она медленно выкладывает на стол копию договора о фиктивном браке.
— Уважаемый суд, — ее голос звучит ровно и ясно, — данный брак заключен исключительно для сокрытия истинных обстоятельств проживания ребенка. Это фикция. Попытка избежать справедливого распределения опекунства.
Я сжимаю челюсти, сдерживая рвущийся наружу гнев. Чувствую, как напрягается Альбина. Перевожу взгляд на Артема, а он лишь разводит руками, не понимая откуда у нее такой козырь.
Адвокат Вероники продолжает:
— Вот доказательство. Подписи сторон. Четкие условия. Их «брак» — не более чем юридическая уловка.
Судья внимательно изучает бумаги. Потом переводит взгляд на меня.
— Дмитрий Леонидович, вы хотите что-то сказать?
Я встаю. Не спеша. Выпрямляю плечи. Чувствую руку Альбины на своей спине — тихую просьбу держаться.
Мое сердце стучит в груди тяжело, но ровно. Я смотрю на судью прямо и спокойно.
— Да, Ваша честь, — мой голос звучит твердо. — Когда мы подписывали тот договор, возможно, это и было правдой. Но сейчас… это уже не фикция.
Я бросаю короткий взгляд на Альбину. Ее глаза полны волнения и веры.
— Мы семья. Настоящая. Мы живем вместе. Заботимся друг о друге. Воспитываем Лину. У нас общая жизнь, общие страхи, общие мечты. И самое главное общая любовь.
В зале повисает тишина.
Я вижу, как Вероника сжимает губы. Ее лицо на мгновение теряет маску уверенности.
Судья смотрит на меня еще несколько секунд, пристально, словно пытаясь заглянуть в душу.
— Суд принимает доводы сторон к сведению. Для принятия окончательного решения требуется дополнительная проверка фактических обстоятельств.
Она откладывает бумаги в сторону.
— Заседание переносится на один месяц. За это время будут проведены дополнительные проверки органов опеки.
Удар молотка.
Судья добавляет:
— Ходатайство Вероники Олеговны о временном проживании ребенка с ней отклонено. До окончательного решения суда девочка остается с отцом.
Я слышу, как Альбина тихо всхлипывает от облегчения, а сам ощущаю, как напряжение, сковывающее меня весь процесс, наконец отпускает.
Мы выходим из зала, и только тогда я позволяю себе вздохнуть глубже. Альбина хватается за меня, обнимает крепко.
— Ты все правильно сказал, — шепчет она, прижимаясь ко мне.
Я улыбаюсь, целую ее в висок, прижимая ближе.
— Мы скажем это еще раз. И еще. Пока нас не услышат.
Она смеется сквозь слезы. И я знаю: у нас есть шанс.
И я не позволю его упустить.
Мы едем домой молча, но это молчание не напрягает. Альбина держит мою руку двумя
