Забери свой рай! Сводные - Ксения Худякова

ты? — убираю руку, чтобы ответила.

Смотрит на меня немного затуманенным взглядом, хмурится, сама прижимается ко мне.

— И я люблю и верю, — просто говорит она и наклоняется ко мне за поцелуем.

И я верю! Верю, что моя девочка просто растерялась, ее мама давила наверное своим авторитетом… Ну или что-то в этом роде. А может, пока нас с отцом не было, весь день ей выносили мозг!

— Артур… ты хотел, чтобы я работала с тобой…

— Угу, — вставляю в нее два пальца и моя девочка выгибается.

— Аххх, — стонет, закатывает глаза.

Поза не очень удобная, переворачиваю ее, кладу спину на матрас и развожу ноги шире. Склоняюсь, целую в губы, толкаюсь языком в рот и одновременно ввожу пальцы во влажную глубину.

— Артур!

— Да моя девочка? — освобождаю рот, даю ей воздуха, а сам зацеловываю шею, дышу ею.

— Артур…

— Что такое?

У самого стояк такой, что становится больно. Сердце колотится от радости, что Катя не загналась, не поверила каким-то глупым словам, которым поверила Светлана.

— Артур!

— Скажи, что ты хочешь?

— Тебя… — выдыхает она, выгибает спину, шире разводит бедра.

— Я и так с тобой, моя тигрица! — целую ее в грудь, оттягиваю сосок, не забывая работать пальцами.

— Я хочу тебя, внутри! Артур!

Сам не выдерживаю больше, смотрю на нее, облизываю пальцы…

— Ты такая вкусная. Всю тебя сожрать хочется, — и толкаюсь сразу во всю длину. Из меня вырывается стон наслаждения!

Как бы не кончить раньше времени!

Эпилог

Три года спустя

— Артур! Артур, — не притворяйся, я вижу, что ты не спишь.

Твою мать, надо было притворится спящим!

— Что случилось, котенок? Только не говори, что тебе снова кажется, что ты рожаешь и у тебя схватки.

Мы уже дважды экстренно собирались в роддом… И это за последнюю неделю.

— Нет, — дуется она и я вижу, что отворачивается от меня надув губы. — Я вообще передумала рожать. У меня дел полно, не до детей сейчас.

У меня глаза лезут на лоб, а ниче так, что у нас срок сорок недель? И я тоже хорош, знаю же, что она просто очень боится. Вбила себе в голову, что умрет и не сможет воспитывать ребенка.

Достала меня так, что я пообещал ей, что ни в коем случае не буду винить ребенка в случае ее смерти, и вообще найду ему самую лучшую маму на свете!

Гормоны! Наверное!

Поворачиваюсь к жене, обнимаю ее, глажу животик и чувствую что лежу я теперь на мокром.

— Катюш? — откидываю одеяло, делаю ночник ярче.

— Описалась? — закрывает лицо руками.

— Котенок, у тебя воды отошли!

Вскакиваю с кровати

— Давай милая, давай. Встаем, одеваемся!

Я уже напялил джинсы и футболку, прыгаю в одном носке, а она стоит и смотрит на мокрую постель.

— Котенок, давай я помогу.

Стягиваю с нее ночную рубашку, трусы…

— Я сама!

— Сама ты скоро рожать будешь! Хотелось бы успеть доехать до роддома!

Хорошо, что тепло на улице. Натягиваю на нее сарафан, обтираю полотенцем ноги и помогаю надеть белье. Хотя оно ей не нужно в данный момент, но без трусов она никуда ехать не собирается!

Катя нервно поправляет волосы, кусает губу и пытается улыбнуться сквозь страх. Она явно волнуется сильнее обычного, и её неуверенность заставляет сердце стучать быстрее.

— Может скорую?

— Нет, дорогая, мы едем на моей машине. Скорая не вариант, нам надо быстро добраться туда. Обувайся.

Катя всё ещё молчит, словно пытаясь осмыслить происходящее. Чувствую дрожь в ее теле, пока помогаю надеть обувь. Я стараюсь сохранять спокойствие, хотя внутри меня бушует буря эмоций.

— Ну вот, почти готова. Осталось только...

— А сумка?

— Сумка уже собрана, помнишь? Вот она.

Подхватываю сумку, хватаю ключи от машины и беру жену за руку. Выходим из квартиры, спускаемся на лифте и оказываемся на улице. Машина ждёт нас возле подъезда.

— Давай на всякий случай на заднее сидение и не сидя, а лежа. Вдруг уже опасно сидеть, я читал..

— Ладно, — смотрит на меня испуганными глазами. — Артур, ты помнишь, что обещал?

— Помню! Но ты сильная, и все будет хорошо. Ты не умрешь! Сама потом будешь кормить нашу дочь грудью.

Запрыгиваем внутрь, завожу двигатель и вылетаю на дорогу, стараясь держать скорость в пределах разумного, несмотря на желание выжать педаль газа до упора.

Едем молча, лишь тихие звуки радио нарушают тишину салона.

Наконец подъезжаем к роддому. Медперсонал встречает нас, я успел позвонить по дороге, берет Катю под руки и ведёт в приёмное отделение. Я остаюсь снаружи, ожидая вестей о состоянии жены и ребёнка.

Время тянется бесконечно. Сколько прошло: час, два?

Когда я уже хотел найти кого-нибудь из персонала, чтобы узнали как проходят роды, врач выходит ко мне.

— Всё хорошо, ваша жена чувствует себя нормально. Роды проходят успешно. Через пару часов вы сможете увидеть своего малыша.

— Сын, не дочь?

— Девочка, у вас родилась девочка.

Наконец осознавая смысл услышанного, улыбаюсь широкой счастливой улыбкой.

— Спасибо вам огромное! Можно посмотреть на неё?

Доктор мягко улыбается:

— Пока ещё рано, но вскоре вас проведут к ней.

Минуты ожидания кажутся вечностью. Нервничаю, представляя первую встречу с дочерью. Когда наконец медсестра зовёт меня, мои колени слегка дрожат от волнения.

Войдя в палату, вижу Катю…

Лежит, уставшая, но счастливая. Рядом маленькая кроватка, в которой мирно спит крошечная девочка. Подхожу ближе, осторожно наклоняюсь над малышкой.

— Как назовём её, Артур?

— Пусть будет София. Это красивое имя, оно подходит нашей принцессе.

Катя нежно улыбнулась, глядя на меня, и прошептала:

— Значит, София... Привет, малышка, это твой папа – Артур!

– Ну вот видишь, а ты боялась, — улыбаюсь жене в ответ.

— Но больше, я не буду рожать! И вообще, не уверена, что хочу заниматься сексом!

***

Еще пять лет спустя!

Катя

— Доктор Берсенева! Я бесплодная? Почему я больше не могу забеременеть?

— Катюш, вы же стараетесь всего три месяца, — улыбается Алена Сергеевна.

— Да, но…

Доктор смотрит на меня с хитрой улыбкой на лице.

— Никаких но! И Артуру мозги не выноси! Довела так, что твой муж уже сам записался на консультацию ко мне.

— Я не доводила,