Развод. Без права на любовь - Инга Бережная

понадобилось, только сказать спасибо неизвестному, который помог решить проблему. Оставалось только дождаться, когда Лена придет в себя и взять в жены.

Все сложилось превосходно. И все было превосходно, красавица жена, будущий наследник, пока не рухнуло, пока кому-то не понадобилось все разрушить.

Вариантов было не так и много. О том, что произошло почти десять лет назад, знали не так много человек.

За спиной хрустнул снег.

— Тебе здесь не рады, — процедил сквозь зубы, о том, что тесть приехал на кладбище, мне доложили пять минут назад. Ждал его, ненавидел и ждал.

— Это мой внук, я имею право навещать его, — голос старика дрожал, будто он старался сдержать слезы. Может, и старался. Только это было неважно. Он очень убедительно рассказывал мне, как его дочь спит с каждым, кто поманит ее в свою постель.

— Твой внук тебя не заботил, когда ты врал мне в глаза. Знал же, что я могу с ней сделать, но все равно врал.

— Егор, ты не понимаешь. Нас заставили, всех нас и Свету тоже, — тесть повысил голос.

Я поморщился, ну, в кровать ко мне прыгать Свету точно никто не заставлял, туда она легла сама и с большим удовольствием.

— Они знали про то, что мы собирались убить Кольцовых, знали про махинации с землей, если бы я отказался, то меня посадили. Я уговорил жену и дочь соврать тебе. А Света… она давно тебя любит, если бы тогда ты выбрал не Лену, а ее…

— Что тогда, старик?! Тогда бы ты отказался, и мой сын был бы жив?! — Резко обернулся к тестю. Гнев сразу же схлынул.

Он и правда сейчас напоминал старика. Осунувшийся, небритый, глаза красные, как с похмелья.

Это расплата. Это нам за все, что мы сделали и то, чего не сделали.

— Ты знаешь, где Лена? — Спросил тесть и посмотрел с надеждой.

Неужели впервые за столько лет он вспомнил, что у него есть еще одна дочь?

— В Намибии вместе с Александром Кольцовым, — выплюнул имя как кислоту. Оно словно обожгло мне язык.

Моя жена живет с другим мужчиной, потому что я несправедливо обвинил ее в измене, выгнал из дома и убил нашего ребенка. Прикрыл веки, глубоко вдохнул морозный зимний воздух. Я мужчина и должен принимать свои поступки, отвечать за них. Но как принять такое? Как принять то, что я чуть не убил женщину, которую люблю до умопомрачения? Как принять то, что под слоем мерзлой земли лежит мой сын?

— Думаешь, это он? Он так нам мстит? — Спросил тесть.

И меня передернуло от отвращения, когда заметил, как дрожит его поросший седой щетиной подбородок.

Конечно, он же не знает, что не я убил родителей и брата Кольцова.

Вопрос: знает ли об этом Кольцов?

И этот вопрос не дает мне покоя уже несколько недель, потому что девочка, которую Кольцов растил, дочь Лены и ее мертвого жениха, что наводит на очень страшные мысли.

— Спаси ее, она же твоя жена, — в голосе тестя слышались умоляющие нотки.

Да, и останется. Никакого развода не будет. И где бы Кольцов ее ни прятал, я ее найду.

Отступил, давая тестю пройти к могиле, и положить цветы.

Хватит горевать, пора действовать.

Глава 26

Покрутила на безымянном пальце обручальное кольцо с огромным голубым бриллиантом. Все время казалось, что оно мне то мало, то велико, то задевает обо все. Путается в волосах, когда причесываюсь. Оставляет царапины на мебели и затяжки на одежде. Может быть, потому что наш «брак» с Сашей фальшивка и это кольцо не должно быть на моем пальце?

Мы живем вместе уже месяц, Рита называет нас мама и папа, считает мужем и женой. Она счастлива, радуется с детской непосредственностью каждому дню. И неважно едем мы на сафари в закрытый для туристов заповедник или проводим дома, рисуя удивительные деревья, будто с другой планеты. Людей и животных, которых не встретишь на земле.

Прошло недели две, прежде чем слово «мама», произнесенное звонким детским голоском, окончательно вытеснило «тетю», отзываясь щемящей нежностью в моем сердце.

Мама… мама…

Разве может быть что-то лучше, чем слышать, как Рита зовет меня так за завтраком, показывая очередной рисунок, и подталкивает в бок Сашу, увлеченно пишущего что-то в телефоне. Заставляя бросить работу и заняться «семьей».

Вот так в кавычках, потому что мы играем в семью. Но не в дочки-матери, а в супружество.

Вопрос Саши в самолете застал меня врасплох, но не успела я сказать, что замужем и неизвестно, когда Егор даст мне развод, как Саша предложил изобразить мужа и жену, семью для Риты. Появление мамы для нее и так стресс, если начнем объяснять, как обстоят дела, можем навредить ей. Сама мысль о том, что моей девочке будет больно, разрывала мое сердце на куски. Если для ее счастья и покоя, нужно притвориться женой Саши, значит, так тому и быть.

Спустя неделю после прилета в Намибию Саша даже устроил брачную церемонию на берегу океана. Мы были в белом и, наверное, смотрелись очень красиво. Мы обменялись кольцами, пообещали друг другу хранить верность и любить. Нанятый актер назвал нас мужем и женой. Все было почти по-настоящему.

Вот только кольцо не давало мне покоя, мешалось, путалось, цеплялось.

— Мама, смотри! — Рита подбежала ко мне с высушенной солнцем, пустой раковиной, огромной в ее пальчиках.

— Очень красиво, моя маленькая. Папа уже видел? — Погладила дочь по волосам, не могла удержаться. Все время прикасалась к ней, будто думала, что девочка может растаять в любой момент. Словно ничего этого нет на самом деле, а моя дочь лишь видение, сон, мираж.

Но под пальцами скользнули легкие пушистые волосы.

Рита поправила сползшие на нос солнечные очки и кинулась к Саше, работавшему за ноутбуком. Даже сейчас на отдыхе, когда мы с Ритой едва ли не силой вытащили его на пляж, он не бросал заниматься делами. Чтобы не произошло в день отлета из России, оно не отпускало Сашу ни на минуту. Сначала я думала, что это как-то связано с Егором, но нет. Что-то происходило с компаниями, которыми Саша руководил. Моей, Риты, и его собственной. Когда я спрашивала, он отмахивался. Говорил, что у конкурентов обострение и он со всем справится, а мне нужно отдыхать и проводить время с дочкой.

Девочка обежала столик, разделявший наши с Сашей лежаки, установленные под белым зонтиком, и плюхнулась к нему на колени, едва не уронив ноутбук.

— Пап, смотрит, что я нашла!

Саша