Павел Шорников - Тебя не заменит никто

— Хорошая девочка! — кивал пьяный Марк на проститутку. — Хочешь вторым номером? Я заплачу!

Район, в котором они с Марком обитали, был относительно благополучным. В основном здесь жили представители “среднего класса”.

Квартира, куда съехал от Марка Кирилл, находилась на втором этаже двухэтажного дома, приличного с фасада, но вызывающего мысль о капитальном ремонте при взгляде с тыльной стороны.

Соседями Кирилла по этажу оказались американец итальянского происхождения Нино Антонелли и “стопроцентная” американка по имени Сюзанна Пайпер, Сюзи.

Мистер Антонелли работал в страховой компании, Сюзи — фотокорреспондентом в одном женском журнале. Было видно, что они симпатизируют друг другу.

— Знаете, на кого вы похожи, мистер Успенски? — Сюзи так и произносила его фамилию — без “и”, невозможно растягивая “е”. — Вы похожи на доброго русского медведя…

Мисс Пайпер была симпатичная. А каким взглядом она смотрела на Кирилла!

Вообще женский вопрос, на удивление, превратился для него чуть ли не в гамлетовский: изменять или не изменять? Ответ напрашивался сам собой — изменять! В конце концов, мужик он или нет? Для себя Кирилл раз и навсегда решил, что жену любит! И очень! А как писал тот же Шекспир, может ли измена любви безмерной положить конец? Но, не понимая самого себя, Кирилл вот уже какой месяц хранил верность жене.

Он решился было на интрижку с Сюзи, но та сбила его, заняв вдруг активную позицию. Она искала с ним встречи. И если поначалу они виделись раз или два в неделю, то с определенного момента стали пересекаться несколько раз в день: на лестнице, на улице, в кафетерии у дома и даже в недорогом ресторанчике рядом с офисом Кирилла.

Здесь не нужно было быть большим психологом, чтобы понять: Сюзи его домогается. Но своим поведением она лишь пробудила в Кирилле “мальчишескую” гордость. Счастье мужчины: я хочу! А отнюдь не — она хочет. Кирилл делал вид, что ничего не замечает, и старался поддерживать с Сюзи ровные отношения. Он даже попросил ее сделать пару снимков (мисс Пайпер, как профессионал, держала камеру всегда под рукой), собираясь послать их домой в Питер.

— Я занесу вам фотографии, Кирилл, как-нибудь вечерком, — пообещала Сюзи.

Кирилл получил работу в брокерской конторе, с которой Шекловитов, его бывший шеф, проводил рискованные операции. В этих операциях Кирилл принимал самое активное участие. Контора была средней руки, но процветала. Босс, Пол Эвинг, попробовав раз крошки от “русского пирога”, мечтал о кусках покрупнее.

— Мистер Успенски, — говорил Пол Эвинг, будучи по делам в Питере, когда Кирилл еще и не помышлял о Нью-Йорке, — мне бы парочку таких, как вы, и мы бы здесь горы своротили.

Это была шутка. Но работу, в обход Шекловитова, Пол Эвинг предложил Кириллу всерьез. В общем-то с этого предложения все и завертелось.

— Только мне не нравится, что вы холостой, мистер Успенски. Вам обязательно нужно жениться, — поставил единственное условие будущий босс. — Настоящий работник — семейный работник! Это мое глубокое убеждение. И никто не убедит меня в обратном!

Уик-энды Кирилл проводил с Марком. Тот простил его за “побег”, и они продолжали держаться друг за друга. Марк таскал Кирилла по всевозможным увеселительным заведениям и по аукционам. Аукционы были страстью Марка Шварца.

Марк никогда ничего не покупал, но всегда торговался.

— Это посильнее покера будет, — объяснял он Кириллу, — весь смак в том, чтобы твое слово оказалось предпоследним…

Часть свободного времени Кирилл сознательно тратил на одинокие пешеходные прогулки.

Одевшись попроще, он буквально прочесывал Нью-Йорк вдоль и поперек.

Кирилл совал свой нос куда только можно. Когда впервые он оказался в центре Манхэттена на Сорок второй улице, заполненной всевозможными секс-шопами и секс-увеселениями, он с ходу влетел в какое-то заведение, заплатил один доллар и вдруг оказался в темной тесной кабинке с ярко освещенным окном. За окном, на черном бархате, широко раскинув руки и ноги, прикованная к полу золотыми цепями, в ослепительном свете лежала обнаженная девушка.

Картина эта, как бритва, полоснула Кирилла по глазам: физиологическая откровенность позы, цепи, свет, хрупкость девушки и — самое поразительное — ее улыбка…

Он вышел на улицу полупьяный от стыда и желания вернуться назад и остаться там навсегда.

На крыше Эмпайр-стейт-билдинг Кирилл так долго стоял на одном месте, завороженно глядя вниз на тонущий в неподвижной дымке город, что к нему подошел невесть откуда взявшийся полицейский и предложил спуститься вниз…

В Чайна-тауне в первом подвернувшемся ресторанчике он впервые попробовал есть рис палочками. Но, поймав на себе насмешливый взгляд официанта, разозлился, потребовал ложку и демонстративно съел все до последней рисинки…

Квартал ювелиров на Сорок седьмой улице сразил его свой роскошью. Сюда он уже больше никогда не приходил. Вид драгоценностей подействовал на него угнетающе и заставил краснеть за то “скромное” колечко, которое он подарил Владе…

В магазине мужской одежды на Мэдисон-авеню Кирилл выбрал себе галстук с рельефным оттиском статуи Свободы. Но если бы он сначала поинтересовался ценой… Галстук Кирилл так ни разу и не надел.

Уик-энд проходил, и Кирилл вновь погружался с головой в работу.

Он просыпался, приводил себя в надлежащий вид, делал кофе, бутерброды и тосты с джемом. Облачался в свежую рубашку, костюм-тройку, прихватывал кейс и превращался в типичного американского клерка.

Раз в неделю Кирилл писал жене длинные дурашливые письма и получал в ответ такие же. У них с Владой был настоящий почтовый роман.

В одном из писем Влада назвала Нью-Йорк “северной столицей” Соединенных Штатов. Прочитав это, Кирилл почувствовал щелчок в мозгах… И в одно мгновение Бродвей превратился в Невский, Бруклин — в Гражданку, Стейтн-айленд — в Васильевский остров, Центральный парк — в Александровский сад, а сам Нью-Йорк стал Санкт-Петербургом… И они вдруг оказались в одном городе. Совсем рядом. Бродили по одним и тем же улицам. Но не могли встретиться…

И тогда… Тогда Кирилл придумал эту игру в свидания.

На Колумбус-Серкл такси попало в “пробку”. Но Кирилла это не расстроило — он уже приехал. Несколько лишних сот метров пешком — ерунда.

Кирилл расплатился и вылез из машины.

Туман чуть рассеялся. Теперь можно было видеть, что творится вокруг в радиусе десяти метров. Из-за тумана казалось, что в парке никого нет. Кириллу попалась навстречу только парочка влюбленных — она черненькая, он беленький — и мальчик, который тащил за собой собаку на поводке. Собака рычала и отчаянно упиралась в землю лапами. Эта четверка вдруг вынырнула из тумана, нырнула в туман тоже вдруг, и Кирилл остался совсем один.