Натали Арден - Знак розы

Лилиан принялась рассматривать его лицо, пытаясь угадать, о чем он думал. В этот момент Оливия защебетала что-то на своем младенческом языке, и он перевел на нее взгляд. Потом склонился над колыбелью и вдруг, неожиданно для самого себя, широко улыбнулся. Осторожно протянув руку, он стал водить пальцем перед малышкой, и та, издав радостный визг, стала пытаться своей крошечной ручонкой ухватить его за палец. Она так усердно старалась это делать, что открыла ротик.

Патрик рассмеялся, и Лилиан последовала его примеру. Еще вчера он отказывался даже подержать малышку на руках, а сегодня уже пытался играть с ней. Он явно не безнадежен. Это придало Лилиан смелости задать ему тот же вопрос, который она задала Густаву.

– Принц Патрик, ответь мне на один вопрос. Что будет с этой девочкой, если мы не сможем найти ее родителей?

– Мы отдадим ее в приют для детей Октавии, – не задумываясь, ответил он. – Он для этого и существует.

Лилиан вздохнула. И Густав, и Патрик дали один и тот же ответ. Но она не хотела с этим мириться. На какой-то миг мысль о том, что она удочерит Оливию, пронеслась в ее голове. Но это была слишком отчаянная мысль. Она собиралась переезжать в Чикаго и начать там карьеру фотографа. Взять с собой ребенка она не могла.

Может, Стелла поможет? Но нет, и это невозможно. У Стеллы на руках ее собственный ребенок, и растить его в доме родителей не очень легко. Их мать и отец осуждали Стеллу за ее безрассудство и при случае не стеснялись упомянуть об этом.

– После ванны я собираюсь вывезти малышку на прогулку, – сказала она. – Хочешь к нам присоединиться?

– Был бы очень рад, – ответил он, – но мои кузины прибудут совсем скоро, а у меня еще масса работы, которую я должен закончить до их приезда.

– Ах да, конечно, – вспомнила она. – И сколько же их приезжает?

Она все утро видела и слышала, как служанки носятся по дому, наводят в комнатах порядок, чистят ковры, меняют цветы в вазах, но совсем забыла о приезде родственников. Ей нужно быть крайне осторожной, когда они прибудут сюда.

Он пожал плечами.

– Мои кузины никогда не расстаются со своими друзьями, так что, возможно, прибудет большая компания. Они остановятся здесь только на ночь, чтобы завтра утром выехать в Нью-Мексико. Ужасно хотят посмотреть национальные танцы индейцев и купить у них бирюзу.

– Что ж, тогда будет лучше, если я поскорее отправлюсь на прогулку и вернусь до того, как они приедут, чтобы не попадаться им на глаза, – сказала она и стала наполнять водой детскую ванну.

Патрик собирался выяснить, почему она хочет избежать встречи с его родственниками, но в этот момент Оливия, почувствовав, что о ней забыли, пронзительно завизжала, и этот визг заставил их обоих рассмеяться. Пока Лилиан готовила ванну для малышки, принц играл с нею в прятки. Казалось, он начал привыкать к своей роли клоуна и совсем перестал смущаться.

– Я уверен, – сказал он, – что тот, кто подбросил Оливию в наш сад, горько сожалеет об этом. Она – изумительный ребенок.

Лилиан кивнула. Ей было приятно, что он наконец признал это.

– Кстати, ты наладил службу охраны в своем поместье? – внезапно вспомнила она.

Он оглянулся и посмотрел на нее.

– Ты удивительно заботлива, – заметил он. – Но не беспокойся. У нас теперь все под контролем.

– А у вас были случаи, когда кто-то пытался проникнуть в поместье с какими-нибудь злыми намерениями?

– Нет. Здесь ничего такого не случалось.

Он помог ей перенести ванну и поставить ее на стойку.

– Моя сестра Мелисса, которая живет в Беверли Хиллз, должна постоянно заботиться о своей охране, – продолжал он. – Ее несколько раз пытались похитить. Но никто еще не пытался похитить меня или моего брата. Я думаю, они не осмелились бы, потому что знают, что это им так просто не пройдет.

Лилиан остановилась, посмотрела на него и внезапно похолодела.

– Похищение – не единственное, что может случиться с тобой. Что, если кто-то захочет убить тебя?

Он пожал плечами.

– До сих пор никто не пытался этого сделать.

Она вспомнила, что ее отец говорил о подпольном движении бунтовщиков в Октавии. Та ветвь королевской семьи, к которой принадлежала она, никогда не была под угрозой. Они никогда не обладали реальной властью и поэтому смогли спокойно переехать в Штаты, где продолжали жить скромно и небогато, ничем не отличаясь от других. Но семейство Вильмар-Дювалей было другим. В их руках была власть, и поэтому им в любой момент могла грозить опасность. Внезапно она испугалась за Патрика. Он так легкомысленно пренебрегал мерами предосторожности!

– Меня не столько беспокоит твоя личная безопасность, – торопливо добавила она, боясь, что он неправильно поймет ее. – Я беспокоюсь об Октавии.

Неожиданно она вдруг поняла, что говорит правду. Как странно. До приезда в это поместье она никогда так много не думала о своем происхождении. Похоже, знакомство с принцем заставило ее по-новому посмотреть на свою принадлежность к октавианцам.

– Конечно, я верю, – сказал он, и его глаза насмешливо заблестели.

– Подай мне, пожалуйста, банные коврики, – попросила она, пытаясь сменить тему разговора.

Патрик повернулся туда, откуда должен был достать коврики, и его глаз невольно зацепился за нечто, лежащее в груде белья. Он нагнулся и поднял клочок мятой материи.

– Лилиан, откуда это появилось здесь? – с подозрением спросил он.

– А, эта материя? Я нашла ее в одеяльце малышки. Она служила чем-то вроде подкладки. А в чем дело?

Он развернул лоскуток и распрямил его, держа в руках.

– Смотри, – сказал он, указывая на узор ткани. – Это наш фамильный герб. Никто, кроме нашей семьи, не имеет права использовать этот гербовый узор…

– Странно, – пробормотала она, не зная, что думать.

Он почесал затылок.

– Очень странно. – По его голосу было ясно, что он нервничает. – Черт возьми! Нужно непременно найти мать Оливии. Меня начинает изводить вся эта дурацкая таинственность вокруг этого ребенка.

Он выглядел не на шутку озабоченным. Похоже, проблема ребенка начинала по-настоящему беспокоить его, и Лилиан находила в этом немало утешительного для себя. Она хотела поговорить с ним об этом, но вдруг зазвонил телефон. Патрик снял трубку и, после короткого разговора с Густавом, обратился к ней:

– Ты справишься с купанием одна? Густав сказал, что мне должны позвонить из Октавии. Я должен идти в свой кабинет.

– Иди. Мы управимся без тебя, – ответила она.

Он посмотрел на нее, и ей показалось, что он сейчас наклонится к ней и на прощание поцелует в губы. Но мгновение пролетело, и, выходя за дверь, он одарил ее теплой улыбкой.

Она вздохнула. Интересно, почему этот лоскуток заставил его так сильно разволноваться? Может, он вызвал у него сомнения в своей непричастности к появлению этого ребенка?