Шейла Дайан - Пляжное чтиво

Глава шестая

Белая

Прогноз погоды, переданный в воскресных вечерних новостях, не оправдался, и понедельник оказался прекрасным пляжным днем. Освежающий морской бриз развеял утренний туман и облака. Я позволила себе роскошь позднего сна и вышла на балкон в половине одиннадцатого. На пляже внизу было лишь несколько цветных зонтиков. Персонажи только начинали выползать на ослепительно белую сцену.

По понедельникам на пляже обычно царит спокойствие. Супруги и гости уезжают в город, приводятся в порядок квартиры, пополняются продовольственные запасы. Я больше всего любила понедельники, особенно этот, первый понедельник после того, как улизнула из города. И я хорошо себя чувствовала: ни головокружения, ни тошноты, ни болей. Голова была ясной как безоблачное небо надо мной. Облегченно вздохнув, я поискала взглядом розовый зонтик, зонтик Робин, но его не было. Зато я различила смуглое тело Джефри, вытянувшееся в шезлонге перед желтым зонтиком, и подумала о вчерашнем вечере — крабах и жареной картошке в "Котелке Барни", и долгом возвращении домой…

Ресторанчик Барни находится в центре Атлантик-Сити — то есть всего в двух кварталах от грохота и блеска игорных заведений, болезненно разрушающих мои детские воспоминания.

Хотя все вокруг изменилось, "Котелок" оставался приветливым местом встреч старожилов, как сезонных, так и постоянных.

— Вы приезжали в Атлантик-Сити в детстве? — спросила я Джефри, борясь с клешней краба.

— Каждый год. Мама собирала еду, мы выезжали рано утром и целый день проводили на пляже.

— Никогда не могла с ними справиться, — сказала я, откручивая длинные веретенообразные клешни в поисках съедобного кусочка.

Джефри рассмеялся и подтянул к себе мою тарелку.

— Вот так, — сказал он, разламывая краба пополам и выбирая ломти мяса маленькой вилкой.

— Глядя на вас, кажется, что это легко.

— Вы говорили, что ваш сын скоро уезжает в колледж? — спросил Джефри.

Я взяла устричный крекер и намазала его знаменитым горячим хреном Барни. Засунув крекер в рот целиком, я не смогла ответить на вопрос Джефри. Когда по моему покрасневшему лицу полились слезы, мы оба рассмеялись, и я понадеялась, что вопрос забыт.

— Алисон, хочу, чтобы вы знали: если вам когда-либо захочется поговорить со мной о чем угодно, я — хороший слушатель, — сказал Джефри, когда мы успокоились, и я поняла, что он не забыл свой вопрос. — Слушать, в конце концов, моя профессия.

Я угрюмо ковырялась в своем крабе.

— Большинство моих пациентов — не сумасшедшие… просто у них резкие перемены в жизни.

Я продолжала молча ковыряться.

— Некоторых вы даже знаете… из Башни, — продолжал он, пытаясь завоевать мое доверие.

Я клюнула на приманку.

— И кто же?

— Ну, я не могу называть имена. Например, одна супружеская пара переживала тяжелые времена, когда муж ушел на пенсию, и мне нравится думать, что я помог им справиться. Видите ли, перемены, даже счастливые — уход на пенсию или отъезд ребенка в колледж — иногда становятся причиной неожиданных осложнений.

— Я знаю, Джефри, но со мной все в порядке. Правда, — сказала я, усердно пытаясь поверить собственным словам.

После ужина и легкого разговора, приправленного знаменитым хреном, мы пошли домой пешком. Поскольку я никогда не забывала о старых временах, то всегда испытывала разочарование, глядя на линию горизонта, изрезанную новыми зданиями. Маленькие магазинчики и величественные старые отели уступили место современной архитектуре.

— Помните, как дети играли на променаде перед отелями "Челси" и "Амбассадор"? — спросила я Джефри.

— А старики сидели в креслах у перил? Ну, они тогда казались старыми. Теперь я думаю, большинство из них были нашего возраста. А вы ходили на "Стальной пирс"?

Протянувшись далеко в океан, "Стальной пирс" был целым городом, в котором каждый мог найти себе развлечение по душе. На один билет в главное здание вы могли попасть в любой из нескольких кинотеатров, бальный и театральные залы, где выступали заезжие знаменитости.

Также на пирсе были различные аттракционы, где мы оставляли все свои карманные деньги. И водолазный колокол, опускавший любопытных на дно океана. Когда мне было около восьми, Ларри, брат-близнец Эви, убедил меня спуститься в этом колоколе, пообещав приключение в стиле Жюля Верна с прозрачной водой и экзотическими разноцветными рыбами. Я помню, как задыхалась в тесноте железной сферы и не видела сквозь грязные окна ничего, кроме мутной воды и зеленых скользких водорослей. И испытывала лишь страх. Ларри потом долго поддразнивал меня этим путешествием, быстро прерванным из-за моих истошных криков.

Я помню паноптикум в главном здании: женщину с бородой и змеиной кожей, мужчину с половиной лица, мужчину толщиной с двух мужчин — жертв жестокого веселья природы. Я помню свой ужас и угрызения совести из-за этого ужаса.

И еще там был "Павильон смеха": здание внутри главного здания. Над входом длинного, исчезающего в кромешной тьме коридора висело лицо смеющегося клоуна. Нащупывая дорогу как слепые котята, мы вскоре оказывались в одной из ярко освещенных комнат. Сначала комната, где все было наклонным, включая пол и потолок. Только люди были прямыми, но мне всегда казалось, что комната правильная, а не я. И комната с зеркалами, где я снова теряла чувство равновесия и самое себя, тщетно выискивая во множестве кривых зеркал истинное отражение.

— Помните "Павильон смеха"? — спросила я Джефри.

— "Павильон смеха"?

— На "Стальном пирсе". Когда была маленькой, я и представить не могла, что заглядываю в мешок с шутками жизни.

— Вы смущаете меня, Алисон. О "Стальном пирсе" мне напоминают только запахи сахарной ваты и орехов, — сказал Джефри, перепрыгивая через трясину моих воспоминаний к своим собственным. — Для меня это был летний цирк. Я обычно радовался одному виду длинных гирлянд лампочек, качающихся в небе.

— Мой кузен Ларри рассказывал мне и своей сестре Эви, что это прожекторы, которые ищут бомбардировщики, и мы ему верили.

— Он был садистом?

— Как и все мальчишки.

— Вы действительно так думаете?

— Да, и некоторые большие мальчики тоже.

— Я должен принять это на свой счет? — спросил Джефри, робко улыбаясь.

— Нет-нет, извините, Джефри. Не знаю, почему у меня это вырвалось.

— Расскажите мне побольше о вашей семье.

— Ну, это только мои родители, бабушка Эллис — мама моего папы — и семья моей кузины Эви.

— Вы часто видитесь с родителями?

— Они живут во Флориде. Я нечасто общаюсь с ними, что сводит их с ума, но сохраняет мое душевное здоровье, — холодно ответила я.